Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 177 – Диана Фурсова

Рейнар молчал.

Очень плохо молчал.

Алина уже успела выучить эту тишину. В ней не было растерянности. Только страшная, выжженная до бела сосредоточенность человека, который сейчас либо начнёт ломать врага, либо собственную выдержку.

— Кто нашёл письмо? — спросила она.

Тарр перевёл взгляд на неё сразу.

— Старый каминщик из западного крыла. Он чистил тягу после того, как я велел поднять комнату Илары. Пол под нишей был вскрыт недавно. Бумаги лежали в железной коробке. Остальное сожгли раньше, но этот клочок застрял между дном и стенкой.

— Следы?

— Женские. Лёгкие. И ещё одни — мужские, в сапоге с узкой пяткой. Не солдатский ход. Кто-то из домашних или из тех, кто носит военное не по службе, а по положению.

Плохо.

Очень.

Потому что “домашние с военной походкой” — это уже не низовая дрянь из буфетной. Это уровень людей, которым открывают двери сами стены.

Рейнар поднял взгляд.

— Западное крыло до рассвета перекрыть, — сказал он. — Никого оттуда не выпускать и никого не пускать туда, кроме моих.

— Уже, милорд.

— Комнату Илары опечатать. Всё, что под полом, — сюда. И найди мне человека, который вёл переписку Арден с дворцом за последние полгода.

— Да.

Тарр уже собирался уйти, когда с нижнего двора донёсся звук рога.

Не тревога.

Хуже.

Приезд.

Капитан замер, повернул голову к окну.

Через секунду в дверь снова ударил быстрый стук. На пороге возник молодой стражник, весь в снегу, с таким лицом, какое у людей бывает, когда они понимают: вестью, которую несут, сами себя ненавидят.

— Милорд! Гонец из дворца. Печать Совета и королевской канцелярии.

Вот и всё.

Алина почувствовала это ещё до того, как конверт внесли в кабинет.

Слишком вовремя.

Слишком чисто.

Слишком по-столичному.

Развод как оружие, подумала она вдруг с такой ясностью, что от неё стало почти смешно.

Не нож.

Не яд.

Бумага.

Самый безопасный способ убить женщину при дворе — не трупом, а унижением.

Гонца ввели через минуту. Молодой, гладкий, вылизанный морозом и придворной школой. В плаще с дворцовой каймой, с лицом человека, который слишком хорошо понимает, что его письмо пахнет кровью, но убеждает себя, будто это просто чернила.

Он поклонился ровно настолько, чтобы не показаться хамом, и протянул Рейнару тяжёлый, запечатанный сургучом свиток.

— Из столицы, милорд генерал. Срочно и лично в руки.

Рейнар взял письмо, не сказав ни слова.

Сломал печать.

Развернул.

Алина не подошла ближе. Не нужно было. Она видела его лицо.

Сначала — ничего.

Потом — опасная неподвижность.

Потом — едва заметная тень той самой ярости, которая у него начиналась не в челюсти и не в кулаке.

Глубже.

— Что там? — спросила она.

Гонец очень разумно смотрел в пол.

Рейнар дочитал до конца, сложил лист вдвое и только после этого поднял на неё взгляд.

— Во дворце, — сказал он слишком спокойно, — уже обсуждают возможность официального расторжения моего брака.

Комната не дрогнула.

Дрогнуло что-то у неё внутри.

Тихо. Зло. Очень женско.

Потому что даже ожидаемый удар всё равно бьёт.

— По какой причине? — спросила Алина.

— Пока без формального обвинения. — Его голос оставался ровным, и от этого каждое слово звучало ещё хуже. — “Длительная нестабильность супруги”. “Неспособность обеспечивать дому достойный порядок”. “Вопрос о продолжении линии”. И рекомендация временно не допускать вас к официальным приёмам, пока Совет не “убедится в состоянии вашего здоровья и уместности положения”.