Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 176 – Диана Фурсова

С магией, которую она не понимает до конца.

С тайной, которую можно либо начать лечить, либо добить окончательно.

— Вы жалеете, что сказали мне? — спросила она тихо.

Рейнар ответил не сразу.

Потом очень спокойно произнёс:

— Я жалею, что вы теперь рискуете из-за этого ещё сильнее.

Это было хуже, чем “да”.

Потому что честнее.

И именно поэтому в груди у неё снова что-то болезненно сжалось.

— Тогда не делайте вид, будто всё ещё можете решать за меня, — так же тихо сказала Алина. — Мы уже слишком далеко зашли, чтобы один из нас играл только в защиту, а другой — только в риск.

Он подошёл ближе.

Не вплотную.

Но достаточно, чтобы жар от камина и его присутствия смешались.

— А что, по-вашему, мы теперь делаем? — спросил он низко.

Вопрос был не только про ведьму.

Совсем не только.

Алина почувствовала это сразу.

Опасно.

Очень.

— Торгуемся, — сказала она.

— За что?

Она посмотрела прямо в его глаза.

— За правду. За выживание. И, возможно, за то, чтобы ни одна ведьма в столице не узнала раньше нас, сколько именно между нами уже можно использовать.

Тишина после этих слов стала почти невыносимой.

Потому что она сказала то, чего оба слишком старательно не произносили вслух.

Не про поцелуй даже.

Про связь.

Про растущее внимание.

Про ту самую строку: “если генерал начнёт смотреть…”

Рейнар медленно протянул руку.

На миг ей показалось — сейчас коснётся лица.

Нет.

Только взял кольцо со стола.

Но и этого хватило, чтобы тело всё равно откликнулось теплом, как у дуры.

— Тогда, — сказал он, глядя на чёрный камень у себя в пальцах, — сделаем так, чтобы ведьма решила: между нами уже достаточно опасного.

Алина замерла.

Вот теперь игра становилась ещё тоньше.

— Вы предлагаете использовать это?

— Я предлагаю показать только столько, сколько нужно, чтобы она вышла сама.

Опасная идея.

Правильная идея.

Самая правильная из всех плохих.

— И если она клюнет? — спросила Алина.

Он поднял на неё взгляд.

— Тогда посмотрим, кто кого первым купит.

В дверь коротко постучали.

Тарр.

Опять вовремя. Или невыносимо не вовремя — смотря с какой стороны смотреть.

Капитан вошёл быстро и сразу понял по выражениям их лиц, что разговор в комнате был далеко не только о бумагах.

Ничего, разумеется, не сказал.

— Милорд. Миледи. По западной галерее нашли след. Не Илару. Но её старую комнату вскрывали изнутри совсем недавно. И ещё… — он перевёл взгляд на кольцо в руке Рейнара, на Мартины бумаги на столе и обратно на Алину, — в каминной нише под полом лежал пакет писем. Большая часть сгорела. Но одно имя уцелело.

— Какое? — спросила Алина.

Тарр положил на стол обугленный клочок.

На нём, среди черноты и полусгоревших строк, всё ещё можно было разобрать два слова:

“Вейра знает.”

Слова “Вейра знает” легли на стол не обугленным клочком бумаги.

Приговором.

Алина смотрела на чёрные края письма и чувствовала, как усталость, злость и холодная собранность внутри неё вдруг смыкаются в одну ясную, почти неприятную мысль: теперь они больше не догоняют чужую игру. Теперь чужая игра сама шагнула в комнату и села между ними.

Вейра знала.

О проклятии.

О линии.

Об Иларе.

О доме, который уже трещал не по стенам, а по живым людям.

Тарр стоял у стола с тем лицом, какое бывает у хороших военных только в двух случаях: либо перед штурмом, либо когда понимаешь, что штурм уже идёт, просто пока не в ту сторону, в какую ты ждал.