Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 129 – Диана Фурсова

— Потому что вы ведёте себя как одарённый идиот. Шов держится, но край опять горячий. Вам нужен покой, а не героическое хождение по лестницам и изображение каменной стены.

— Я и есть каменная стена.

— Нет. Вы воспалённая рана с манией величия.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

Слишком близко.

Слишком спокойно.

И, разумеется, именно поэтому по её коже снова прошёл этот раздражающий жар.

— Вас удивительно не смущает, с кем вы разговариваете, — тихо сказал Рейнар.

— Меня удивительно не смущает, что этот кто-то уже второй раз за сутки чуть не сдох у меня на руках по собственной глупости.

Он не отвёл взгляда.

И не сделал шаг назад.

Плохо.

Очень.

Алина всё равно потянулась к чистому полотну и новому бинту. Сменила повязку быстро, осторожно, чувствуя под пальцами его тепло, напряжённые мышцы и ту опасную тишину, которая между ними теперь возникала слишком часто — всякий раз, когда работа требовала прикосновения.

— Вы молчите, — сказала она, лишь бы не слышать собственное дыхание.

— Думаю.

— Это вам вредно.

— О наследнике.

Пальцы у неё на миг замерли.

Только на миг.

Но он, конечно, почувствовал.

Невыносимый человек.

— Какая удивительная тема для перевязки, — сухо сказала Алина.

— Самая практическая.

— Разумеется. Дом, политика, слухи, моё тело — почему бы не обсудить это, пока я стою у вас между коленями с бинтом?

Сказано.

И сразу поздно.

Потому что воздух между ними стал не просто густым.

Жарким.

Рейнар медленно поднял голову.

Взгляд скользнул по её лицу. Ниже. И обратно.

Вот теперь ей действительно захотелось удариться лбом о ближайшую стену.

— Это вы сейчас о политике? — тихо спросил он.

— Я сейчас о вашей повязке.

— Лжёте.

— А вы пользуетесь случаем.

— Возможно.

Опять.

Слишком честно.

Ей стало по-настоящему трудно дышать.

Алина закончила узел слишком резким движением и отступила на шаг.

— Всё. Живите.

— Приказ или просьба?

— Угроза.

Он усмехнулся — уже без тени, почти по-настоящему. И от этого стало только хуже.

Потому что в такие моменты он переставал быть просто генералом, просто мужем по принуждению, просто опасным мужчиной.

Становился тем, рядом с кем можно было слишком легко забыть, насколько всё это по-настоящему страшно.

В дверь постучали.

Слава богу.

— Войдите, — слишком быстро сказала Алина.

На пороге появился Тарр.

С лицом человека, которому снова принесли полезную дрянь.

— Милорд. Миледи. Старшая бельевая, угольщик и кухонная записчица ждут в бывшей кладовке миледи. И ещё… — он перевёл взгляд на Алину, — Дорна всё отрицает, но в её личном сундуке нашли три одинаковых ключа от восточного крыла и отдельный кошель, куда складывали деньги не по книгам.

Алина медленно выдохнула.

Вот оно.

Бытовая линия окончательно перестала быть бытом.

Стала детективом.

И, что хуже, очень денежным.

— Отлично, — сказала она. — Значит, идём считать, кто здесь сколько лет воровал на моём будущем.

Рейнар надел камзол медленнее, чем раньше.

— На нашем, — тихо поправил он.

Она замерла.

Только на секунду.

Но этого хватило, чтобы он увидел.

И чтобы в комнате снова стало невыносимо тесно.

На кухне генерала пахло не хлебом.

Властью, жиром и воровством.

Алина поняла это ещё на лестнице, прежде чем увидела первые котлы. Тёплый воздух из нижнего крыла бил в лицо густо, тяжело: пережаренный лук, старый бульон, мокрая зола, кислое тесто, дым, кровь из мясной и та особая хозяйственная небрежность, которая рождается там, где людей много, а настоящего контроля давно нет.