Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 186 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Я нашел в себе силы кивнуть. Появившаяся эмоция была противоречивой: еще секунду назад я собирался звать подмогу, а сейчас испугался, что кто-то помешает. Потому что передо мной была тайна, которую хотелось разгадать. Даже не так. Тайна тайн. Величайшая загадка, которой должно быть объяснение. И я хотел узнать его первым.

Как будто снова стал студентом, которому предстояло записать первую, настоящую историю чьей-то смерти.

— Здесь так прохладно и тихо, – произнесла она, словно пытаясь меня успокоить. – Самое подходящее место для отдыха. И музыка, которую ты слушаешь, мне нравится. В прошлый раз точно был Чайковский, помню. А в этот не узнала композитора.

— Эдвард Григ, – ответил я. Насколько сюрреалистично, что я обсуждаю с ожившим трупом классическую музыку? Она сказала – Чайковский. Ровно семь дней назад, в прошлую среду, я слушал «Орлеанскую деву». И – теперь я вспомнил, это было похоже на дежавю – на секционном столе была она. Та же самая девушка. Только причина смерти другая – асфиксия. Синяки на шее, плечах и спине. Вода в легких, отек гортани, разорванная трахея. Ее топили и душили. Я записал это в отчете. Неизвестная, около двадцати пяти.

Записал, но почему-то забыл, и вспомнил только сейчас.

Девушка смотрела на меня и обезоруживающе улыбалась. Загадочно, краем губ. Как на картине Да Винчи.

— До прихода сменщика около часа, – зачем-то сказал ей я. Предупредил, защищая то ли себя, то ли ее.

— Тогда не стоит тянуть, – она повернулась к полке с контейнерами, в которых хранились вещи покойных. – Мне нужно найти свою одежду. Не могу же я выйти отсюда голышом.

Я подошел ближе. Думал, что от переживаемого шока ноги будут дрожать или закружится голова, но движения получились уверенными. Помог ей найти пакет. Она достала из него свои джинсы и футболку. Развернула, поморщилась – одежда была жесткой от пропитавшей ткань крови, а футболка из-за прожженных дыр и ударов ножом превратилась в грязные лоскуты.

Я нашел другой контейнер. Вещи, снятые с женщины, которую привезли вчера. Причина смерти – отравление, вот только оказалось, что не насильственное, а случайное. Не выявленная вовремя аллергия. Анафилактический шок. Не наша компетенция. Тело все еще в холодильнике и ждет, когда его перевезут в другой морг. В любом случае, этой девушке одежда нужнее, чем той. О том, как буду объяснять пропажу пакета начальству, я даже не думал. Это сейчас казалось незначительным.

Девушка приняла у меня из рук красное платье на тонких бретелях, критично осмотрела, но все же надела на себя. От обуви отказалась:

— Босиком удобнее. Я привыкла.

Она первой вышла из архива. Осторожно огляделась, потом шагнула в коридор.

— Где точно нет наблюдения?

— Камеры только в секционной, – покорно ответил я и последовал за ней в сторону душевой. Кажется, она знала план здания. И то, что ручка на двери в душевую заедает. Чтобы открыть, нужно сначала потянуть вверх, а потом на себя. – Но они не записывают, так что переживать не о чем.

— Хорошо, – она прислонилась к холодному кафелю на стене и прикрыла глаза. – Но лучше все-таки здесь.

— Окно, – догадался я. – Через него ты сможешь уйти, никем не замеченной.

— Да.

Я взглянул в сторону закрашенных бежевой краской стекол в потрескавшейся раме. Всегда думал, что окно в душевой не только бесполезно, но и опасно – ведь кто-то может забраться через него в здание с улицы.