Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 185 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Птиц я не увидел. Но и тела девушки тоже. Только свисала криво со стола простыня, которой я ее накрыл, чтобы спрятать наготу.

Мозг подсунул объяснение: может, я все-таки задремал и не услышал, как пришел сменщик? Поэтому тело уже в холодильнике, а мне все-таки стоит вызвать такси до дома. Я постарался успокоиться и двинулся в сторону выхода.

Но до пультовой дойти не успел, шум со стороны архива заставил замереть на месте. Что-то упало с полки, а потом зашуршал пакет.

Охраннику на полках с вещдоками искать нечего. Моему сменщику тоже. Полиция без предварительного созвона за ними не приезжает – сначала нужно заполнить и подписать кучу документов. Дежурил сегодня я, но мне никто не звонил. Следовало дойти до охраны и вызвать полицию самому. Кому вообще нужны снятые с мертвых тел вещи? Разве что убийце, который хочет скрыть улики? Или это все-таки как-то связано с исчезновением тела?

Я вдруг понял, что, если не выясню все прямо сейчас, рискую схватить инсульт. Я не из пугливых, но в моей профессии привыкаешь к тишине и порядку. И чем старше становишься, тем болезненнее воспринимаешь нарушение и того, и другого. Сложно сказать, что мной двигало.

Со странным предчувствием, что совершаю ошибку, я шагнул и дернул на себя дверь архива.

Девушка обернулась. Та же самая девушка и в то же время не та хотя бы потому, что очевидно была жива. Родинка на кончике носа. Темные кудри, сбитые в воронье гнездо слипшейся кровью и последствиями ожога. Нагота, которую она даже не попыталась прикрыть, увидев меня.

Стремительно затягивающиеся разрезы на ее груди и животе.

Пока одна часть меня с профессиональной холодностью отмечала невероятную скорость заживления, другая, более эмоциональная, билась в панике от невозможности поверить глазам. Она не может ни ходить, ни дышать, ведь я вытащил из ее груди легкие и сердце.

Я не верю в сверхъестественное. Не допускаю и тени сомнения, что смерть – это конец. Но как же легко сейчас мое сознание приняло тот очевидный факт, что это именно она. Та же самая.

— На этот раз ты меня поймал, – сказала девушка и беззащитно улыбнулась. – Как же я неосторожна.

Самая безумная мысль, которая пришла мне в голову – в этом фамильярном «ты» не было ничего предосудительного. Как и в отсутствии какого-либо смущения по поводу отсутствия на ней одежды. То, что еще час назад я разрезал ее кожу и мышцы, распилил ребра, достал из нее все органы, взвесил и задокументировал, а теперь она стояла напротив меня и улыбалась, делало ужас и немыслимость ситуации какими-то сакральными. И если бы сейчас рядом с девушкой появилась сама смерть, какой ее рисовали на старых гравюрах, – в мантии и с косой наперевес – и велела бы следовать прямо в чистилище, я бы без колебаний послушался.

Возможно – подумал я еще, и эта мысль прозвучала в голове как проблеск надежды – я действительно уснул за отчетом, или все же меня настиг инсульт, и сейчас я вижу коматозный сон.

Но я врач. И поэтому точно знал, что не сплю. Как бы ни хотелось в это поверить. Нужно позвать на помощь. Чтобы пришел кто-то еще, сломал своим присутствием это чувство нереальности.

— У тебя много вопросов, понимаю, – продолжила говорить она. И уже не столько страх и абсурдность происходящего, а исходящая от нее уязвимость и ощущение странной связи между нами не давали мне хоть что-нибудь предпринять. – Если не будешь шуметь, я все тебе расскажу. Кто я и почему я здесь.