Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 183 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

У танатологов специфическое чувство юмора. Мы профессионально циничны.

Я сделал себе кофе и включил музыку. Это такой ритуал, чтобы настроиться на работу и отключить любые зачатки эмпатического переживания. В судебно-медицинском морге без этого никак. Кофе – топливо для тела, музыка – для мозга. Сегодня концерт для фортепиано с оркестром ля минор Грига – прекрасно. А вот кофе кислит. Надо будет напомнить младшему коллеге, чтобы почистил кофеварку. Сам я во внутренности этого электронного монстра не полезу. Умею только на кнопки нажимать, и то запомнил порядок не сразу.

Фортепианные аккорды заполнили коридор и полились в секционную. Мне нравится, как музыка звучит здесь, иначе, чем в наушниках или дома. Может, все дело в стенах и плитке. Они делают звуки холоднее, отстраненнее. Это отлично настраивает на работу.

Сегодня на моем столе девушка. Неизвестная, документов нет, приблизительный возраст около двадцати пяти. Смерть насильственная – других к нам не привозят. Пока я настраивал свет и готовил инструменты, задел бедром край стола – бывает. Руки у меня, может, и твердые, а вот походка уже старческая. Белая кисть девушки соскользнула с поверхности и повисла. Пальцы скрючены, прямой только указательный. Как будто она хотела что-то мне показать. Я вернул кисть на место.

При первичном осмотре меня посетило странное ощущение, будто я ее уже видел. Но это невозможно. Город у нас небольшой, и если бы покойную знал я – узнали бы и те, кто заполнял бумаги. На всякий случай я проверил записи еще раз. Нет, все верно – неизвестная. И все же черты лица, и даже маленькая родинка на носу, симметрично расположившаяся между латеральных ножек хрящей – необычно, как нарочно нарисованная – были мне знакомы.

Я вписал эту особенность в особые приметы. Добавил и заметный шрам между третьим и шестым ребром – порез серьезный, глубокий, но нет следов от медицинского шва. Снова накрыло дежавю. Как будто я о таком уже думал.

Надеюсь, это не первые признаки проблем с памятью. Предрасположенности к Альцгеймеру у меня нет. Для профилактики я много читаю, хожу пешком и регулярно обследуюсь. Никаких вредных привычек, кроме пристрастия к кофеину. Это профессиональное, ведь я часто работаю по ночам. И постоянно слушаю классику – медицинских подтверждений тому, что сложные гармонии повышают активность мозга, нет, но я чувствую себя бодрее. Эффект плацебо никто не отменял.

Я сделал Грига погромче и приступил к работе. Не спешил, вся ночь впереди. Если закончу около пяти утра – полюбуюсь на рассвет. Осень в этом году выдалась красивая, теплая и безветренная. На аллее, вдоль которой я обычно хожу домой, небывало долго держится бронзовая листва. Первые солнечные лучи на ней чудо как хороши – и это на последней октябрьской неделе, в наших-то широтах.

Для такого количества ран покойная выглядела на редкость умиротворенно. Несколько глубоких ножевых. На лбу и правой скуле ожог до самого уха, часть волос тоже сгорела. Множество гематом и ссадин. А она будто улыбалась краем губ. Почти незаметно, неопределенно. Как Джоконда – почему-то подумал я. Хранительница тайны.

По крайней мере одну ее загадку я способен раскрыть.

Я фиксировал по очереди каждое повреждение, не упуская деталей. Полностью погрузился в работу, отключившись от эмоций и посторонних мыслей. Расследовать преступления и искать виновных – задача других людей. Мы, судмедэксперты, рассказываем историю смерти изнутри.