Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 148 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

— Это ты про меня? – спросила девчонка, уставившись своими дымчатыми глазами на него в упор.

Удивительное дело, невозможные слова её ни капельки не смутили. Артуру показалось, что она даже обрадовалась им.

— Это я про себя, – покачал головой он, стараясь говорить спокойно.

— Жаль, – вздохнула девчонка. – А я-то подумала, что ты обалдел, когда меня увидел.

Сказанное ею было настолько близко к истине, что Артур всерьёз подумал прикрыть лицо, чтобы она не догадалась ещё о чем-нибудь. Например, о том, что сейчас ему больше всего на свете хочется прикоснуться к её волосам. Проверить – облако это или вовсе даже проволочная сетка.

— Ну тогда иди, – велела девчонка.

— Почему это? – усмехнулся он. – Рядом с тобой можно стоять только обалдевшим?

— Если бы кто спрашивал, – проворчала девчонка.

— Ну вот я спрашиваю.

Она наморщила лоб и закусила нижнюю губу.

— Так что? – напомнил Артур о себе через минуту.

— Честно? – спросила девчонка, неуловимо изменившись.

— Конечно.

Ему было почти всё равно, что она скажет. Только чуточку любопытно, и всё. Но зато всё сильнее хотелось потрогать её волосы.

— Ты похож на человека, которого я рисую давным-давно, – выпалила она на одном дыхании и отвернулась.

— Рисуешь и чего? – не понял он. – Не можешь дорисовать?

Она странно всхлипнула и ответила, не оборачиваясь:

— Могу. Уже сто раз смогла.

Артур помолчал, переваривая полученную информацию. Посмотрел на неё. Прищурился. Ещё посмотрел. И вот тогда до него дошло.

Неожиданно, конечно. Он бы даже сказал – внезапно. И что делать теперь?

Вроде бы никогда Артур не был идиотом, и никогда ему так отчаянно не везло. А сегодня вот повезло, но он целых десять минут даже не догадывался об этом.

И в голове, как назло, творилось непонятно что, и ему так хотелось дотронуться до её волос. Но он решился.

— Нарисуешь в сто первый? – спросил Артур вкрадчиво. – С натуры?

* * *

Ничего у неё не получилось. И вообще – это было смешно. Кто рисует портреты в поезде? Бумагу нормально не закрепить, сама сидишь, скрючившись над откидным столиком, карандаш прыгает в пальцах – то ли в такт покачиваниям вагона, то ли от нервного озноба. Хотя разве у карандашей бывает нервный озноб? Хе-хе!

Правда, у Викиного карандаша озноб – не озноб, но какой-то нехороший приступ подвижности наблюдался. Сначала он выскользнул из пальцев и откатился на край столика, потом – подпрыгнул и полетел под ноги.

Вика посмотрела на чистый лист, на свои руки, опустила глаза.

— Я достану, – сказал хозяин купе. – Если ты не против.

Она возмущённо хрюкнула и вытащила новый карандаш. Не хватало, чтобы почти незнакомый человек ползал рядом с её ногами.

— Этот лучше, – на всякий случай объяснила Вика про карандаш. – Мягче и вообще.

— Да я вижу.

Что он мог видеть со своего места? Буквы «НВ», что ли? Смешно, честное слово! Какое значение имеют какие-то там буквы на карандаше для нормального человека? В смысле – для неспециалиста? Себя она специалистом тоже не считала, но всё-таки если каждый вечер рисовать, волей-неволей начнёшь разбираться и в бумаге, и в карандашах.

— Ну видишь, так видишь, – легко согласилась Вика.

Ей не хотелось ловить его на вранье. Ей хотелось… Вот она даже сама не знала точно – чего именно. Сидеть, разговаривать, смотреть – это да. И как можно дольше. Но ведь после этого должно быть что-то ещё. Ага, должно. Например, станция, на которой он выйдет из поезда.