Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 150 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Вика ещё раз посмотрела на себя, вынула ключик от двери и вышла. Ключ скользнул в левый карман, салфетка с чёрными полосками – в правый. А она пошла мимо полуоткрытых купейных дверей в хвост вагона.

Она видела, что Артур уходил в ту сторону.

В главной части вагона Вике никто не встретился. Она дёрнула дверь и вышла в тамбур.

Тот, чей портрет у неё сегодня не получился, лежал на вонючем резиновом коврике. Чёрные волосы, белое лицо, синяя тень наискосок лба и маленькая алая дырка над верхним карманом. Как будто туда ударила пропитанная киноварью горошина.

* * *

Вика оттолкнула рюмку с корвалолом.

— Не надо мне! – всхлипнула и икнула. – Этого вашего.

Ей вдруг пришло в голову, что она действительно вела себя как ненормальная. Выла, размазывала по лицу слёзы, требовала, чтобы сейчас же, немедленно позвонили в полицию.

А кто бы стал звонить и зачем?

Нет, когда она ворвалась в купе проводницы и прохрипела, что в тамбуре убили человека, проводница сама взвыла. Вика видела, как за одно мгновенье у неё посерело лицо, а накрашенные глаза и губы превратились в нелепые яркие пятна.

Но эта серая проводница, тяжело переваливаясь, отправилась в хвост вагона, так никого и не вызвав.

— Почему вы не звоните? – пискнула Вика.

— Сейчас, – ответила проводница, – назвонимся ещё.

И первой вышла в тамбур.

Вика боялась даже смотреть туда. А проводница, не сказав ни слова, захлопала межвагонными дверями. Это Вика услышала, и это было понятным. Но потом проводница хмыкнула и заговорила басом.

— Люсянь, ты чего тут шаришься?

Вика от неожиданности прикусила язык и всё-таки выглянула в тамбур. Вонючий резиновый коврик лежал на месте. А парня с пятном-горошиной на рубашке не было.

Проводница стояла, зажатая в углу усатым дядькой. Дядька был ничего себе – высокий, накачанный, в тёмной форменной куртке и мятых штанах.

— Да девчонка, пассажирка, то ли сон увидела, то ли накурилась чего, – сказала проводница Люсяня и вывернулась из волосатых лапищ.

И так это прозвучало весело, даже задорно, что сразу стало понятно: плевать ей на Вику и её сны.

И тут Вику прорвало. Она взвыла и бросилась на Люсяню – то ли ударить, то ли сорвать, прицепленную к поясу рацию.

Конечно, ей не позволили сделать ни того, ни другого. Её даже не сдали в полицию, а накапали корвалола в проводницком купе.

— Ну почему вы не проверили? – спросила Вика почти ровным голосом. – У вас же пассажир пропал!

Она решила, что если будет разговаривать спокойно и рассуждать вслух логично, может быть, её послушают.

— Да никуда он не пропал, – грустно ответила Люсяня. – У него билет был до Оселья. Сошёл себе, да и все дела.

— До какого Оселья?

— Ну последняя стоянка была, две минуты. Недавно совсем. Сама подумай: если что с пассажиром не то, в купе бы вещи остались. А там чисто-пустенько.

* * *

Дорога и камни – вот всё, о чём Артур будет размышлять сейчас. О дороге – чтобы не заблудиться, о камнях – чтобы не сломать ногу.

В этих местах даже поздней весной темнеет неприлично рано. Вот сколько сейчас – половина девятого? А света едва хватает, чтобы не спотыкаться. Кстати, интересные камешки попадаются!

Артур остановился и поднял синеватый осколок с острыми краями. Кромки зазубренные, чуть пальцы не режут. Край тёмный, к сердцевине светлее, но не ровно, а полосами. Одна полоса узкая, за ней пошире, потом совсем широкая, а дальше опять – волосяная. И в самом центре – жирное пятно, то ли клякса, то ли паук с мохнатыми лапами.