Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 153 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

* * *

Он шёл в темноте и повторял старую детскую считалочку:

Считалочка, конечно, была немного переделана и из детской превратилась во взрослую. Ну и чего такого? В детском варианте, кажется, никто никого жрать не собирался. И мыши там вышли поиграть. Но Артур-то знал, чем заканчиваются мышиные игры. Он сам чувствовал себя этой вот подопытной мышью. Не крысой, нет. Крысы не такие беспомощные. Крысы, если подумать – ой, как могут сопротивляться. А мыши – не могут. Только пищать и отмахиваться тощими лапками. Но кого ты оттолкнёшь? Главу Лиги, что ли? Насмешили, честное слово.

С этим самым господином Артур столкнулся один-единственный раз, да и то не с ним самим, а с его самыми последними охранниками. Теми, которыми прикрываются в случае опасности, но никогда не благодарят лично.

Артур не любил вспоминать о той встрече. Потому что ни за что ни про что его располосовали в лоскуты. Просто, чтобы в другой раз не попадался под ноги. Он приходил в себя почти неделю. Нет, ну пришёл, конечно. И не смертельно всё это оказалось.

Случившееся перевернуло в нём что-то раз и навсегда. Раньше Артур не верил, что его настолько легко превратить в зверюшку, которую можно отпустить, а можно замучить до смерти. А теперь верил. Вернее – знал. Убедился на личном опыте. И кто знает, чем бы для него закончилась эта история, если бы не сумасшедшее везение.

Собственно, его тогда спасла незнакомая девчонка. Это было чудом, чем же ещё?

Артур валялся у дверей собственного дома и не мог ни встать, ни даже вытереть кровь с разбитых губ. Ну то есть, кровь-то вытереть смог, если бы постарался, но ему не хотелось шевелиться. И хорошо ещё, что он не думал в этот момент. Вообще, ни о чём не думал. Только чувствовал – каждый след от удара, каждую ссадину. А их было много. Они двоились и множились, и Артуру казалось, что он весь превратился в сгусток пульсирующей боли и нет в нём ничего больше.

На какое-то время он ослеп, оглох и перестал замечать хоть что-то вокруг. Это произошло ещё до того, как его отпустили. Вернее – бросили прямо в дорожную пыль. Вот кто бы подумал, что когда тебя так бросают – это счастье. Это значит, ты остался живым, почти целым, и боль скоро кончится.

Но про счастье Артур понял потом, а тогда только пытался дышать, пусть через мученье, пусть со стоном, но втягивать в себя сырой воздух и проталкивать его глубже и глубже, чтобы хоть чем-то остудить огненную боль.

Сначала это получалось у него неважно, и боль жгла по-прежнему. Но через несколько вздохов Артур почувствовал, что ему легче. И что он может и дышать, и смотреть, и даже моргать почти безболезненно. Вот только в тот же момент он понял, что ничего, кроме этого, не хочет. Пусть он лежит здесь, и его оставят в покое навсегда.

Ту девчонку, которая его спасла, он сначала даже не заметил. Просто удивился, откуда вдруг появился тонкий горьковатый запах. Честно сказать, больше Артура удивил не сам аромат, а то, что он его чувствовал. Он почему-то был уверен, что обоняние у него пропало вместе со зрением и слухом, и едва ли вернётся скоро. Разбитым носом и дышать-то трудно.

Но разбираться со всем этим не было сил, поэтому он просто вдохнул поглубже и зажмурился.