Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 105 – Ольга Ломтева

— Не знаю, — шепчу я, и слезы все еще текут, но теперь это слезы облегчения. — Я просто… я не могла позволить тебе уйти.

Свечение не гаснет. Оно обволакивает нас обоих, и я чувствую, как оно меняет что-то внутри. Разрывает цепи, которые я сама на себя надела. Страх перед новыми отношениями. Нежелание доверять.

Все это исчезает.

Остается только он. Роберт. Мой дракон.

— Ты исцелила меня, — он поднимает руку, ту самую, что секунду назад была разорвана в клочья, и рассматривает ее с недоумением.

— Да они истинные, Алан, — воскдлицает один из драконов Вейланда. — Посмотри? Такое только истинная может. Надо доложить об этом совету.

Хартинг тянется ко мне, обхватывает мое лицо ладонями, и я чувствую его тепло. Живое, настоящее, ни с чем не сравнимое.

— Моя Карен, — шепчет он, и в его голосе больше нет сомнений. — Моя.

Он целует меня. Прямо здесь, на полу гостиной Рендольфа, посреди хаоса, разбитой мебели и застывших в изумлении жандармов. Целует так, будто я — единственное, что имеет значение. Будто весь мир может рухнуть, и ему все равно, потому что я рядом.

Я отвечаю на поцелуй. Без страха и сомнений. Я его, а он — мой.

Где-то на периферии я слышу голоса. Вейланд что-то кричит, но его голос срывается. Жандармы перешептываются. Дирк пытается что-то сказать, но его перебивают.

Мне все равно.

Роберт отстраняется первым, но не отпускает. Его лоб касается моего, дыхание смешивается с моим.

Позади нас раздается кашель. Я оборачиваюсь и вижу мистера Честера. Следователь смотрит на нас с выражением, в котором смешались изумление и уважение.

— Мистер Хартинг, — говорит он, — миссис Рид. Простите, что прерываю, но… — он кивает на Дирка, который пытается слиться со стеной, и на Рендольфа, чье лицо стало пепельно-серым. — Думаю, теперь у нас достаточно доказательств для ареста.

Роберт поднимается, тянет меня за собой, и я оказывается прижатой к его боку. Его рука обвивает мою талию, и я чувствую его тепло и силу.

— Более чем достаточно, — его голос звучит ровно, но я чувствую в нем торжество. — Попытка убийства, кража артефактов, шантаж судьи, нападение на дракона во время полета… — он перечисляет спокойно, будто зачитывает обвинительное заключение. — Дирк Рид, вы арестованы. Эдвард Рендольф — тоже.

— Ты ничего не докажешь! — выкрикивает Дирк, но в его голосе нет уверенности. Только злоба. — У тебя нет доказательств!

Роберт улыбается. Та самая улыбка — медленная, хищная, от которой у противников подкашиваются колени.

— Ошибаешься, — он достает из кармана то, что осталось от кинжала. — Этот артефакт — ваша работа, не так ли? Ваша мать была артефактором, вы унаследовали ее дело. И эти браслеты… — он касается пальцами моего запястья, где я все еще сжимаю браслеты его родителей, — тоже дело ваших рук. Мы проведем экспертизу, и она покажет, что магия, использованная в них, идентична той, что в этом кинжале.

Дирк бледнеет. Еще сильнее, еще больше. Он понимает, что попался.

— А свидетельские показания? — добавляет Честер. — Мисс Рендольф уже дала показания. Как и Адель, горничная, которая работала на вас.

— Эмма… — Дирк переводит взгляд на девушку, которая все еще стоит в углу, прижавшись к стене, и в его глазах — такая ненависть, что я невольно делаю шаг вперед, заслоняя ее.