Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 104 – Ольга Ломтева

Дирк только кривится, но ничего не отвечает. Он переводит взгляд на меня и…

Дальше все происходит очень быстро. В руках мужа нож. Тонкий сбалансированный кинжал. Он выбрасывает руку, блеск металла в свете ламп.

Бах!

Кинжал замирает в воздухе возле меня. Я перевожу взгляд с острия и вижу Хартинга с выпрямленной. Он заморозил оружие.

— Ловко, — комментирует Дирк.

— Не то слово, — бросает через плечо Роберт. Он идет ко мне, чтобы взять зависший в воздухе кинжал. Его пальцы касаются рукояти.

Взрыв. Меня откидывает назад и оглушает. Раздаются женские, вопли и топот у дверей. В гостиную врываются жандармы и драконы во главе с Вейландом.

Я смотрю на Хартинга и мое пропускает удар. Рука представляет собой кровавое месиво. Кровь толчками вырывается из глубокой раны на груди.

— Не жить тебе долго и счастливо со своим драконом, — ухмыляется Дирк.

Карен

Мир рушится.

— Роберт!

Крик срывается с губ, и я бросаюсь к нему, не чувствуя ног. Жандармы, драконы, Вейланд с его перекошенным лицом — все исчезает. Есть только он. Только Хартинг, который медленно оседает на пол, прижимая искалеченную руку к груди.

— Нет-нет-нет, только не это, пожалуйста…

Я падаю рядом с ним на колени. Мои руки дрожат так сильно, что я не могу их удержать. Кровь. Повсюду кровь. Она течет между пальцами, когда я пытаюсь зажать рану, горячая, липкая, ужасающая.

— Карен… — его голос слабый, совсем не похожий на него. Он улыбается. Этот идиот улыбается, хотя кровь заливает его рубашку, хотя лицо становится серым, как пепел. — Красивая… — шепчет он. — Самая красивая…

— Роберт! — кричу я, зажимая его рану. Кто-то бросается ко мне на помощь. — Не закрывай глаза! Слышишь? Не смей!

Но его веки тяжелеют. Дыхание становится прерывистым, хриплым. Я чувствую, как жизнь уходит из него, как ледяная магия, всегда такая сильная, пульсирующая, затихает, сжимается, угасает.

— Нет!

Я прижимаю ладони к его груди, туда, где бьется сердце. Толчок. Еще один. Слабый, едва уловимый. И пауза. Слишком длинная пауза.

— Не смей умирать, — шепчу я. — Ты сказал, что я твоя истинная. Ты сказал! А истинные так не поступают! Они не уходят! Не бросают!

— Карен, — говорит он одними губами.

— Роберт!

Я чувствую его боль физически, душевно. Она пропитывает меня насквозь. Ощущение будто мне руку оторвало, а не ему.

В груди разливается жар. Не тот, что от страха или отчаяния. Другой. Глубокий, древний, живой. Он поднимается откуда-то из самого сердца, растекается по венам, наполняет каждую клеточку.

Я не понимаю, что происходит. Не знаю, откуда берется это тепло. Но оно растет, становится невыносимым, и мне кажется, что я сейчас сгорю изнутри.

Свечение.

Я вижу его сквозь закрытые веки — золотистое, теплое, живое. Оно исходит от моих ладоней, от пальцев, которыми я касаюсь его ран. И чудо происходит на моих глазах.

Кровь останавливается.

Сначала медленно, капля за каплей. Потом рана начинает затягиваться. Кожа нарастает прямо у меня на глазах, мышцы сплетаются заново, кости срастаются. Я чувствую, как уходит боль — не только его, но и моя. Та, что копилась годами. Одиночество. Страх. Неверие. Все это тает под лучами света, который льется из меня.

— Карен… — его голос теперь сильнее. Он смотрит на меня снизу вверх, и в его глазах — изумление. — Что ты…