Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 103 – Ольга Ломтева

— Уже жалею, — равнодушно отзывается Роберт. — Что не сделал этого раньше.

— Хартинг! — Рендольф отходит от запертой двери, его лицо наливается краской. — Ты ворвался в мой дом! Напал на гостей! Я добьюсь, чтобы тебя лишили драконьей ипостаси! Посадили в тюрьму! Сгноили!

— Тюрьма, — Роберт медленно поворачивает к нему голову. — Говоришь о тюрьме, Рендольф? Ты, который украл браслеты моих родителей? Который пытался разрушить их связь? Который стал причиной смерти моей матери?

Рендольф бледнеет. Его губы дрожат.

— Я не… Это не я…

— Я все знаю.

— Я не крал их, — вдруг выкрикивает Рендольф. — Это сделала мать Дирка, Варна.

Слова звоном повисает в тишине.

— Мать? — удивленно спрашивает Хартинг.

— Да, Варна Рид. Она была артефактором, а потом и Дирк стал. Она для многих сделала запрещенные артефакты на основе драконьих браслетов. Она была способная, но себя не уберегла. Умерла от болезни. Дирк унаследовал ее дело. Он меня шантажировал, зная о заказе браслетов.

— Заткнись, — Дирк дергается в сторону Рендольфа, но Хартинг не позволяет ему встать с пола.

— Ты не крал, но ты заказал их кражу. Фактически ты их украл. И использовал, — властно заявляет он Рендольфу. — Трус и убийца.

— Да, использовал. Один сделал для того, чтобы заполучить Миру Хартинг. Твой отец не любил ее, а использовал только потому, что они были истинными. А я любил ее по-настоящему.

На мгновение Хартинг прикрывает глаза. Видно, что разговор дается ему тяжело. Он из последних сил терпит, чтобы не уничтожить Рендольфа на месте.

— Ты убил ее этим браслетом. Она умерла из-за тебя, — цедит он.

— Я не… — Рендольф хочет сказать, что-то еще, но Роберт перебивает его.

— Второй браслет для чего?

— Он для Элли. Она родилась с уродством и я хотел помочь ей.

— Папа! — вскрикивает Элеонорам, чуть ли не топая ногой.

— Отдай браслет, Карен, — командует Хартинг, бросая полный ярости взгляд на Элеонору.

Девушка пятится, прижимая руку с браслетом к груди.

— Нет! — визжит она. — Никогда! Это мое! Он мой!

— Он принадлежал моей матери, — голос Роберта звучит тихо, но в этой тишине слышно каждое слово.

— Элеонора, отдай. Послушай меня, мы сейчас не в выгодном положении.

Та пасует и трясущимися руками снимает браслет. Ее лицо преображается. Гладкая кожа покрывается морщинами, волосы теряют блеск, появляются многочисленные язвочки.

— Отдай его мне, — я отпускаю Эмму и подхожу за браслетом. — Отдай!

Элеонора нехотя протягивает мне браслет. Все кончено. Оба браслета у нас, а значит пора снять проклятие с сада.

И в этот момент воздух разрывает вой сирен.

Жандармерия.

— Сюда! — кричит кто-то на улице. — Быстрее!

— О, как вовремя. Сейчас придут жандармы, — Хартинг переводит взгляд с Рендольфа на Дирка. — И мы расскажем им все. Про браслеты. Про кражу. Про порчу. Про попытку убийства. Про все, что вы сделали.

— Не забудь заявить, что я сознался сам, — отвечает судья. — И дочь моя тут не причем. Элеонора не знала откуда браслет.

— Знала, если верить письмам, которые у меня имеются еще с дела о ее разводе с мужем, — Роберт смотрит на Дирка. — А с тобой и так все понятно. Взял в жены девушку, на которую собирался повесить свои преступления. Стал артефактором, как твоя мать. Пользовался ее клиентами для шантажа, так? Поэтому Рендольф взялся за развод, так? Он боялся, что ты все раскроешь.