Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 106 – Ольга Ломтева

— Не смей на нее смотреть, — говорю я тихо, но твердо. — Ты больше никому не сделаешь больно. Никогда.

Честер кивает своим людям. Жандармы подходят к Дирку, заламывают руки, надевают наручники. Он не сопротивляется. Только смотрит на меня, и в его взгляде я вижу то, что не замечала раньше. Пустоту.

— Карен, — говорит он, и в его голосе появляется что-то похожее на мольбу. — Мы же были семьей…

Я смотрю на него. На человека, который хотел отправить меня в сумасшедший дом, который пытался отравить. Который был готов убить, лишь бы спасти свою шкуру.

— Нет, — отвечаю я спокойно. — Мы никогда не были семьей. Ты просто использовал меня, и теперь твое время вышло.

Его уводят. Рендольфа тоже — он не сопротивляется, только бормочет что-то о том, что его дочь не виновата. Элеонора стоит в стороне, и без браслета она выглядит старой, больной, сломленной. На нее Честер почему-то не надевает наручники.

— Что с ней будет? — спрашиваю я.

— Ей нужно лечение, — отвечает следователь. — И допрос. Но пока мы оставим ее под домашним арестом. Она не опасна. И сообщим ее мужу.

Вейланд, который все это время стоял в дверях, переводит взгляд с меня на Роберта.

— Хартинг, вам все равно надо явиться на совет. Незамедлительно.

— Обязательно, — Роберт обнимает меня.

Карен

Мы проходим проверку в тот же день. Наверно я никогда не забуду, как мы с Хартингом брались за священный кристалл в грязной испачканной землей и кровью одежде. Но это не наш выбор, это драконы не могли подождать до утра.

С садом пришлось повременить. Браслеты служили доказательством по делу Дирка и Рендольфа. Роберту удается забрать их только после проведения нескольких магических экспертиз.

Это случается одним летним вечером, когда я как обычно жду его после работы.

— Карен, я получил их, — Роберт показывает мне красивую шкатулку.

— Браслеты? — я чуть ли не подпрыгиваю на месте от радости. Наконец-то мы очистим сад.

— Да, — он открывает ее.

Я задерживаю дыхание.

Внутри, на темном бархате, лежат два браслета. Тот, что принадлежал его отцу, — массивный, с переплетающимися драконьими крыльями, из потемневшего серебра с вкраплениями синих камней. И тот, что носили его мать, — изящный, тонкий, с россыпью голубых бриллиантов, которые мерцают даже в полумраке гостиной.

— Они очищены, — тихо говорит Роберт. — Честер вернул их сегодня утром. Экспертиза подтвердила, что магия в них больше не отравлена.

— Они прекрасны, — шепчу я.

Роберт берет браслет матери в руки, и я вижу, как его пальцы бережно гладят металл.

— Пойдем, — он протягивает мне руку. — Пора все закончить.

Сердце ухает вниз. Я смотрю на его ладонь, широкую, теплую, надежную, и вкладываю в нее свою. Его пальцы смыкаются на моих.

Мы выходим в сад.

Вечер опускается на землю мягкими сумерками. Небо на западе еще горит оранжевым, но тени уже удлиняются, и воздух становится прохладным. Сорняки стоят стеной — высокие, плотные, с цепкими стеблями. Они кажутся еще более зловещими в угасающем свете.

Я невольно сжимаю руку Роберта сильнее.

— Боишься? — спрашивает он, не оборачиваясь.

— Немного, — признаюсь честно. — Переживаю, как все пройдет. А ты?

— Я рад, — отвечает он, и в его голосе слышится веселье. — Я искренне рад, что сегодня все наконец закончится.