Книга Золотые рельсы, страница 41 – Эрин Боумен

Я потерял счет времени, стараясь придумать план, а очнулся, так и не решив, куда мне направляться, перед полкой с книгами. Их тут больше, чем я видел в одном месте за всю жизнь — несколько набитых полок. Я провожу пальцем по корешкам. «Маленькие женщины», «Приключения Гекльберри Финна», «Моби Дик», «Вокруг света за восемьдесят дней», «Гордость и предубеждение»…

Ряд заканчивается, и я вижу свадебную фотографию в простой деревянной рамке. Должно быть, хозяева этого участка. Мужчина обнимает женщину; на нем добротный костюм с галстуком и пара револьверов «Ремингтон» у бедра. И, хотя он здесь не на лошади, ошибиться невозможно. Это тот самый ковбой, что дал мне ту чертову монету. Тот незнакомец, которого я никак не мог показать Боссу. Три года в прериях, все эти богом забытые городки, и вот он здесь, в обычном фермерском доме, смотрит на меня со свадебного фото.

Скрипнула ступенька.

Я оборачиваюсь. В дверях стоит женщина с фотографии и целится мне в голову из винчестера. Ее темные глаза пристально смотрят на меня и вдруг вспыхивают: она меня узнала! Пес у ее ног, старый, с седой мордой, оскалился и рычит.

— Только моргни слишком быстро, — женщина поправляет прицел, — и я всажу тебе пулю между глаз.

Не знаю, слышала ли она о побеге «Всадников розы» из Викенберга или Вон сумела предупредить народ на празднике. Но я вижу: женщина с ружьем узнала меня, и, если я не хочу сейчас умереть, мне придется все-таки выстрелить. Может, я сумею попасть ей в ногу, ранить ее не слишком сильно, но мне нужно выиграть время для побега. Будет непросто выдернуть кольт из кобуры. Он у меня за поясом, а женщина уже целится в меня, приклад ее ружья уперт в плечо, а ствол направлен мне в грудь. И тут, как раз в тот момент, когда я всерьез намереваюсь выхватить кольт и попытать удачи, я замечаю, какой у нее большой выпуклый живот.

Черт побери, я не могу сделать это! Лучше умереть, чем выстрелить в беременную тетку.

— Таким, как ты, место в аду, — говорит она, с яростью глядя на меня.

— И ты меня туда отправишь? — Часть меня умоляет ее сделать это. Может, и лучше, чтобы все закончилось. Не нужно будет убегать. Закрыть глаза и не жить так больше.

— Что это такое, черт возьми? — она указывает подбородком на мое предплечье. Там красуется мой шрам, моя роза, только что отмытая от грязи и пота.

— Ты мне все равно не поверишь. Никто не верит.

Что-то промелькнуло на ее лице, возможно, сочувствие. Оно появилось и исчезло так быстро, что я решил, что мне это показалось, к тому же в этот момент она стреляет в меня.

Я отшатываюсь, но пуля пролетает мимо, разбивая дверной косяк за моей спиной.

Она промахнулась, а могла и попасть. Она ведь всего в нескольких футах. Я оборачиваюсь к ней и получаю удар прикладом по лицу. Раздается хруст — это сломан мой нос, — и все проваливается в темноту.

Я сообщаю дяде Джеральду о Малыше Роуза и говорю, что мне нужен шериф, но он демонстрирует прискорбное безразличие, что по улицам Прескотта разгуливает кровожадный преступник.

— Думаю, об этом уже повсюду раструбил телеграф, — ухмыляется он, — а у нас есть дома дела поважнее.

Разумеется, набивать свои карманы для него куда важнее безопасности горожан.

Мы спешно едем в семейный особняк, старинное строение, появившееся еще до того, как викторианский стиль завоевал Прескотт. Но когда мы подъезжаем, я вижу, что дома моего детства нет и на его месте стоит импозантное здание явно недавней постройки.