Книга Золотые рельсы, страница 40 – Эрин Боумен

* * *

Но, не проехав и нескольких миль, я понимаю, что совершил ошибку.

У меня давным-давно не было во рту ни крошки, кроме той опунции, и теперь зверски урчит в животе, а горло пересохло. Хуже того, я так устал, что еле держусь на лошади, мышцы ног сводит. Даже не знаю, кто измучен больше, я или бедная животина.

Правильнее всего было бы украсть в городе коня и захватить еды, но я опасался, что крики Вон пустят по моему следу людей.

Вот почему я никчемный, ни на что не годный тип, а не вожак вроде Лютера Роуза!

Улица на выезде из Прескотта сменилась пыльной тропой, идущей вдоль ручья. Взобравшись на небольшой холмик, что нелегко далось моей лошади, я вижу жилье. Простой дом, амбар, перед ними — большое мескитовое дерево. Похоже, это первый дом от форта Уиппл, а значит, тот, о котором говорила Вон.

«Загляни туда, Мерфи, — шепчет мне на ухо Босс. — Даже если этот дом не принадлежит той девушке, по крайней мере, разживешься хорошей кобылой в сарае и хлебом на кухне, да поедешь себе дальше. Ну а если ты попал куда надо… если она знает, кто убил моего брата…»

Я съезжаю с тропы и спешиваюсь. Медленно приближаюсь к дому. Меня не разносит на куски выстрелом, никто не бежит ко мне, когда я толкаю дверь носком сапога и та со скрипом открывается внутрь. Я достаю из-за пояса кольт Вон и ступаю за порог. На стене слева — вешалки для одежды, полки с книгами и фотоальбомами. Напротив — скромных размеров кухня, прямо впереди — две двери. За каждой из них — спальня, в той, что поменьше, на полу стоит наполовину законченная колыбель и валяются стружки. Во всем доме красивый сосновый пол, но очаг на кухне выглядит вдвое старше, чем стены. Угли в очаге еще теплые с утра. Я осматриваю шкафы и, боже праведный, нахожу хлеб, жадно кусаю его, вижу кувшин с водой и лихорадочно пью, а потом, закатав рукава, умываюсь в раковине.

Став почище и чувствуя себя не очень хорошо из-за того, что так жадно набросился на еду, я выглядываю из окна. Передо мной прекрасный вид на ручей и равнину. Новая железная дорога выглядит словно темный шрам, прорезанный к югу в направлении Прескотта.

Праздничная пальба прекратилась, и народ, похоже, разошелся по домам, потому что воцарилась почти полная тишина. Я прислушиваюсь и, кажется, улавливаю радостные крики, но, скорее всего, это всего лишь ветер.

Тишина здесь даже немного пугает. Я совсем недалеко от города, но чувствую себя в полном одиночестве.

Одиночество, свобода — разве не этого я хотел все время, пока гнал дилижанс из Викенберга? Но теперь они ощущаются как проклятье. Сейчас мне нужно держаться подальше от людей, потому что любой человек может представлять для меня угрозу — оказаться врагом или охотником за головами. Не знаю, смогу ли я верить хоть кому-то, по крайней мере в ближайшие несколько лет.

Я снова хочу стать Ризом Мерфи, хочу, чтобы меня называли настоящим именем, по праву принадлежащим мне, но судьба мне этого не сулит. Риз Мерфи и Малыш Роуза теперь — одно целое. Я так же злобен и безжалостен, как Лютер Роуз, только вдвое младше его. Таким меня сделал этот мир.

«Я говорил тебе, ты делаешь ошибку, сынок. Давай, возвращайся туда, где ты свой. Твоя лошадь ждет тебя».

— Черта с два, — бормочу я, отворачиваясь от окна, и вышагиваю по маленькой кухне несколько секунд или минут, может быть, даже часов.