Книга Золотые рельсы, страница 44 – Эрин Боумен

Мама стоит на месте целую вечность, замерев словно статуя, не сводя с меня глаз.

Наконец, она моргнула и, подняв подбородок, обратилась к дяде:

— Спасибо, Джеральд, за то, что так ясно объяснил; почему мой муж был так мудр, что не сделал тебя партнером в своих начинаниях. Мне очень больно, что на его проницательность я отвечу тем, что выйду за тебя и допущу то, чего он так стремился избежать. А теперь простите, мне нужно на воздух, освежить голову.

Она захлопывает дверь громче, чем нужно. Картина на стене сотрясается.

— Все сказанное выше работает и в обратном направлении, Шарлотта. Например, никого не удивит, если твоя мать прострелит себе голову. Так что будь осмотрительна. Будет жаль, если ты внезапно лишишься обоих родителей.

Он произносит все это словно воскресную проповедь, горячо и непреклонно. Так все и будет. Он убьет либо меня, либо ее. Неважно кого, главное, что он получит свое.

Как глупо верить, что злодеи открыто проявляют перед окружающим свою суть. До смешного наивно полагать, что лица у них всегда закрыты платками и они ездят в компании таких же негодяев. Некоторые, подобно моему дяде, носят дорогие костюмы и шелковые шарфы и пользуются уважением в обществе.

— Тебе стоит привести себя в порядок, — продолжает он. — Безумие, похоже, передается в вашем роду по женской линии, и твой расхристанный босоногий вид тебе отнюдь не на руку.

Я прихожу в себя в амбаре, сильно болит голова. Нос распух и частично заслоняет обзор, но он не настолько поврежден, чтобы я не чувствовал запахи сена и навоза.

— Расскажи мне, откуда это у тебя.

Я ищу глазами источник голоса. Напротив, привалившись к стене, сидит беременная женщина, к ее плечу прислонен ствол ружья. Снаружи садится солнце, и сумерки своим покровом окутывают ее владения. Я пытаюсь подняться и обнаруживаю, что мои лодыжки связаны веревкой, запястья тоже.

— Шрам, — продолжает она. — Расскажи о нем.

— А зачем? Ты не уверена, что поймала того самого? Хочешь точно убедиться, что не продешевишь с наградой за мою голову?

— Парень, мне не нужны деньги, а тебе, видимо, не хватает немного здравого смысла. Тебя оставили в живых, хотя знают точно, что ты в бегах, а ты отказываешься отвечать на простой вопрос? Ты хочешь на тот свет?

— Бывает иногда.

Она хрипло смеется, потом кладет руку на спину, чтобы уравновесить свой живот. Ребенок должен родиться совсем скоро, через несколько дней, а может, пару недель. Ну и мамаша из нее получится. Я знаком с ней едва ли пару минут, но уже уверен, что у нее нет материнского инстинкта. Вот и сейчас в ее полуприкрытых темных глазах я вижу беспокойство, словно она не доверяет никому на этом проклятом свете.

— Я скорее тебя прикончу, чем сообщу властям, — говорит она. — Все, на что они способны, натравить на меня остальных твоих дружков, а мне это ни к чему.

— Ну так жми на курок, и дело с концом. Я знаю, ты поняла уже, что я — Малыш Роуза.

— Да, я знаю, кто ты, Риз Мерфи, это точно. Но я знаю и то, что Роуз метит таким знаком только свои жертвы.

— Интересная теория.

— Это не теория, Роуз вырезал это на лбу моего отца. И сделал то же с братом моего мужа. Он не делает этого с теми, кто в его банде. Значит, ты стал бандитом не по своей воле. По крайней мере, сначала ты не хотел этого.