Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 118 – Рукие Идели

Он грустно усмехнулся.

— Я спрашивал у брата то же самое. Он накричал на меня: «Что бы ни случилось – ты даже не подойдешь к Ляль! Ни в коем случае! Не сделаешь ничего, что может ее ранить!» – Альптекин вздохнул, вспоминая то, чего уже было не изменить. – Я понял тогда, что он вообще не собирался говорить тебе, кто я такой. Тогда я в шутку предложил представить меня хоть в качестве кузена. Каран тогда еще больше взбесился.

На его лице промелькнула боль.

— Понимаешь… меня вообще не должно было быть в твоей жизни. Даже в роли далекого родственника Карана. Да даже и своего племянника я…

Он не договорил. Вероятно, осознал, что сейчас ни о каком племяннике речи нет, а может, и не будет никогда. И слова стали лишними.

— А ты? Что ты собирался делать дальше? – спросила я.

Он едва заметно пожал плечами.

— Продолжал бы как-то жить. Я ведь уже говорил – я совершил ошибку. А за ошибку надо платить.

В его голосе я почувствовала тяжесть смирения.

Только представь: Каран и его семья продолжают жить дальше. Вы живете вместе. А Альптекин остается в тени. Совершенно один. Наблюдает за вами, не имея права подойти ближе. Это же так ужасно, Ляль.

Он ведь все это уже пережил, не так ли? Что он чувствовал, когда думал, что я никогда не узнаю правду? Ненавидел ли меня где-то глубоко в душе? Ведь из-за меня он потерял семью и был вынужден находиться вдалеке от них, совершенно один?

В груди у меня заболело. Кто знает, как сильно он испугался, думая о том, что его жизнь теперь навечно будет такой.

— Я не прощаю тебя, но понимаю, через что ты прошел, Альптекин.

Он посмотрел на меня глазами, полными надежды.

— Твой поступок мог стоить мне жизни. Может, тогда из-за твоих переживаний я могла лишиться здоровья и стать инвалидом. А такое искупить нельзя. Еще тебе никогда не понять страх, который я тогда испытала, – я поднялась, и он тоже встал. – Но мы не можем продолжать жаловаться друг другу на то, что пережили тогда. Это должно закончиться.

— Что же нам делать? – спросил он невинно.

Я указала головой в сторону кухни.

— Будем есть ичли кефте.

Видимо, путь к счастью лежит через желудок не только у мужчин, но и у женщин. После приема пищи я превращалась в гораздо более счастливого человека. А если еще и чай пила – моему удовольствию не было предела. Как сейчас, например.

«Разве не странно, что мы все это делаем с Альптекином?»

А что вообще нормального происходило в моей жизни?

Альптекин с большим энтузиазмом отнесся к моему предложению поесть ичли кефте. Он почти прыгал от счастья. Я понимала, что никогда не узнаю, было ли это из-за того, что он хотел провести со мной время, или же просто потому, что Альптекин сильно любил ичли кефте. С глазами, из которых буквально сыпались сердечки, он съел все ичли кефте, которые Озлем приготовила и заморозила. Надо отдать Озлем должное – я и сама съела не меньше четырех.

А теперь мы сидели напротив друг друга и пили чай. Наши взгляды были прикованы к телевизору. Там шла женская программа. Какая-то тетечка жаловалась, что муж сбежал с ее подругой и забрал все золотые украшения. Мы с любопытством наблюдали за этим.

Честно говоря, я и сама не знала, как мы до такого дошли. Жизнь – это сцена, на которой происходят разные странные события, а мы – актеры, про которых никогда не знаешь, что они сделают в следующую секунду.