Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 117 – Рукие Идели

По трещинам-паузам между словами было видно: сердце его не выдерживало этого груза.

— Я ошибся… поэтому не мог сказать ни слова.

Я смотрела на Альптекина и видела в нем маленького мальчика. Потеряв семью, он спрятался за спину брата, а с моим приходом потерял и его. Он остался один, с грузом ошибки, который вынести самостоятельно не мог. О нем все забыли, он не мог ни с кем поговорить. Никто даже не заметил, что его похитили.

Я не была виновата в этом, но тоже оказалась в центре этих событий.

— Ты ведь хотел признаться, да? – я посмотрела на него с грустью.

— Каждый миг, каждую секунду, – тут же ответил он. – Ты бы все равно не простила меня, но я бы перестал жить с этим огромным грузом на сердце. Не иметь возможности рассказать тебе всю правду – ранило меня не меньше моего брата. Ты стала неподъемной ношей моей совести.

Я глубоко вздохнула. Мы были в тупике. Нам оставалось либо принять ту точку, в которой мы находились, и продолжить жить, либо вечно жаловаться, задавая один и тот же вопрос: почему же мы здесь? Назад пути все равно не было.

Альптекин перевел взгляд на окно, по которому стекали дождевые капли.

— Из-за меня у вас с братом испортились отношения… Я себе помочь не могу, не говоря уже о том, чтобы помочь вам, – пробормотал он себе под нос.

— Не из-за тебя, – ответила я спокойно. – Мы отдалились из-за правды, которую он от меня скрыл.

Не глядя на меня, Альптекин покачал головой, будто не желая соглашаться.

— Да, ты поступил неправильно, – продолжила я. – Но тогда я не знала Каранa. И, конечно, не было даже речи о любви к нему. Так что, если бы правду я узнала в тот момент, мое сердце не было бы разбито.

Альптекин медленно повернулся ко мне. В глубине его глаз я увидела мальчишку, прячущегося под маской взрослого.

— Если бы я узнала о некоторых вещах до того, как впустила его в свою жизнь… Мы бы сейчас об этом не говорили. Ты просто стал искрой, с которой все началось. Но в том, что мой брат – и другие – скрыли от меня правду, твоей вины нет.

Он опустил голову.

— Прости, – прошептал он едва слышно. – Я до сих пор слышу в ушах твой крик, полный боли. Не знаю, как мог поступить так неосторожно… Даже если ты не простишь – пожалуйста, просто пойми. Я действовал сгоряча, с сердцем, изрезанным до крови. Лучше бы у меня тогда сломалась рука… и я бы не заставил тебя страдать. Иншаллах, со мной случится что-то во сто крат страшнее…

— Не неси чушь! – резко перебила его я. – Такие слова не помогут тебе заслужить мое прощение.

Он горько усмехнулся:

— И не нужно. Мне надо пережить все, что я заставил пережить тебя.

— Ты маленький, что ли, Альптекин? Ладно, тебя я не прощу. Хоть ты не специально так сделал, твой поступок очень, очень неправильный. Но все равно я не желаю тебе зла. И ты себе зла не желай.

Моя раздраженность вызвала на его лице улыбку. Я не понимала почему. Он склонил голову, будто говоря «ладно, как скажешь», и стал смотреть на меня из-под густых ресниц. Я подумала о том, как Каран и остальные отреагировали, когда правда всплыла на поверхность. Как вообще этот хрупкий на вид Альптекин остался жив после тех разборок?

— Я вот что хочу знать, – сказала я, прищурившись. – Если бы я не узнала правду… Что было бы? Мы так бы и не познакомились?