Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 119 – Рукие Идели

Кто мог гарантировать, что я не выгоню Альптекина через пять минут?

— Мне кажется, женщина лжет, – уверенно сказал Альптекин. Я посмотрела на него. Он оперся рукой, в которой держал стакан чая, на подлокотник, другой же поддерживал стакан снизу и внимательно смотрел в телевизор. Он выглядел так, будто пришел на женские посиделки. – Только что она говорила, что копила монетки^[23] не для того, чтобы они потом все забрали. Теперь же заявляет, что все ее золотые запасы – браслеты. Говорит она как-то подозрительно, сплошные нестыковки. Я не верю.

Альптекин пренебрежительно поморщился. Я прищурилась.

— Согласна. Тут что-то нечисто.

Альптекин смотрел на экран так внимательно, будто правда хотел разобраться в происходящем.

— А что, если эта женщина убила своего мужа и пришла на эту программу для того, чтобы скрыть убийство? – спросил он таинственным голосом.

Он посмотрел на меня и увидел, что я гляжу на него пустыми глазами. Уже без энтузиазма он добавил:

— Почему бы и нет? Может, она какой-нибудь тайный агент.

Я закатила глаза.

— Ты фильмов насмотрелся? Какое еще убийство? Если бы эта женщина могла такое сделать, стала бы она так плохо врать? – Я отпила немного чая. – Думаю, она лжет, чтобы получить страховые выплаты. А муж, может, даже ей помогает и тоже в этом деле замешан. И подруга тоже.

Некоторое время он обдумывал мои слова.

— Вполне может быть, – сказал Альптекин, отказываясь от своего предположения. – Но моя версия тоже логичная ведь?

Я посмотрела на него, будто говоря «ну да», и встала. Он снова повернулся к телевизору, а я пошла на кухню за новой порцией чая.

Сегодня мне нужно было заехать в ресторан. Откладывала я это много дней, там накопилось много дел. Честно говоря, меня не покидало чувство, будто все это находилось от меня очень далеко. Если посчитать и время до отъезда в Стамбул, то я очень, очень давно не была на своей работе. Да, я очень соскучилась, но не сразу привыкла и адаптировалась к своему старому режиму.

Хотя, по правде говоря, не адаптировалась я именно к тому, что не смогла разорвать связь со стамбульскими ребятами. И я это отлично понимала.

Кто бы к такому привык?

Если не считать последние события, я ведь отлично провела с ними время. Вместе мы смеялись, плакали, пережили незабываемые моменты. Да даже если это все отложить в сторону, было кое-что другое.

Я влюбилась.

Я не знала, когда и как смогу сказать ему об этом. Но мне было ясно, что, если я открою ему свое сердце и покажу свои чувства, он очень удивится. Моя душа полна любви к нему. Как же ему жить дальше, делая вид, что ничего не произошло?

Думая о нем, я снова забыла, что собиралась сделать. Я стояла около плиты. Налив себе свежего чая, я подошла к окну и открыла дверь в сад, чтобы почувствовать запах земли после дождя. Глубоко вдохнув, я обернулась на звук, раздавшийся позади.

Альптекин, глядя на меня с теплой улыбкой, спросил:

— Захотелось побыть одной?

Он думает, мы хотим, чтобы он ушел.

По лицам некоторых людей сразу становилось понятно, какие они: наивные, добрые, без злого умысла. Вот и у Альптекина было именно такое лицо. Более светлая, чем у брата, кожа. Взлохмаченные черные волосы, длинная шея. Несмотря на все это, глаза у него были, как у маленького мальчика. А еще он не знал, куда пристроить свои руки во время разговора. Все это вместе делало его каким-то беззащитным.