Книга Птица, влюбленная в клетку, страница 120 – Рукие Идели

Конечно, если не считать того, что он совершил со мной.

Я слегка улыбнулась и показала ему на стул, приглашая сесть. Он понял, что я хочу о чем-то поговорить, и внимательно смотрел на меня.

— Я хотела налить еще чая. Расскажи о своем детстве, Альптекин.

Мне правда было интересно.

Я сразу поняла, что такого вопроса он не ожидал и слегка нахмурился. Соединив на столе руки, несколько секунд он размышлял. Я знала, что он подумал о Мирай. Должно быть, в детстве они всегда были вместе. Их жизнь до меня не давала мне покоя.

Вот бы была кассета с записью всего их прошлого, которую можно было бы посмотреть и все узнать.

— Счастливое, – не сразу ответил Альптекин. – Это чувство я помню лучше всего. Я был счастлив. У меня была семья, которая не стеснялась своей любви и не прятала ее. Я был средним ребенком, а значит, и самым странноватым. Но я всегда чувствовал, что меня любят.

Глаза Альптекина заволокло туманом, он провалился в мысли о своем детстве.

— Сейчас их нет, но я все равно чувствую их любовь, – заключил он.

— У тебя есть брат, – сказала я, словно спрашивая.

Он покачал головой.

— Слава богу, есть он. Иначе не знаю, как бы я жил. И он, и Омер, и Ариф пытались стать для меня семьей. Я у них в долгу.

Было очевидно, что Альптекин был преданным парнем.

Я взяла кружку в ладонь и откинулась на спинку стула.

— Твой брат, – сказала я тихим голосом. – Каким он был, пока вы не потеряли семью?

Его губы изогнулись в улыбке. Думаю, ему понравилось, что я об этом спросила. Я видела, что его радовало то, что я налаживаю отношения с Караном и лед между нами тает.

Это потому, Ляль, что он считает, что это его вина. Альптекин думает, что вы поссорились с Караном из-за него.

Он глубоко вздохнул.

— Брат всегда был властным, но смерть Хале ожесточила его. После той ночи он превратился в невероятно осторожного человека, будто стал предчувствовать, что нас ждет. Он сделал все, что было в его силах, но не смог обмануть судьбу, – сказал Альптекин с грустью.

Я представила себе Карана за ужином с семьей воскресным вечером. Смех, раздающийся за столом, все весело что-то рассказывают, его мама накладывает еду в тарелку, он делает замечания младшим, чтобы вели себя прилично… Невообразимая фантазия в моей голове.

— Раньше Каран был очень веселым, – продолжил Альптекин, и я снова посмотрела на него. – Он и сейчас не скрывает свою радость от близких, но тогда он был другим. Он никогда не походил на нас с Мирай. Не участвовал в наших играх и шалостях. Мы все переворачивали вверх дном, а он за нами убирал.

На лице Альптекина мелькнула печальная улыбка.

— Несмотря на то что мы объединялись против него, он все равно не мог на нас сердиться и брал нашу вину на себя, чтобы нас не ругал отец. – Я заметила, что глаза Альптекина наполнились слезами. – Мой брат очень нас любил.

Я сглотнула.

— И до сих пор любит.

— Любит, конечно. Но теперь нет никакого «нас», – я почувствовала, как боль в его голосе пронзила и мое сердце. – Сестра, с которой я мог объединиться против Карана, теперь лежит в земле. Каран же делает все возможное, чтобы я не оказался в могиле рядом с Мирай. А я.. я только мешаю ему.

Что мне следовало сказать в этот момент? Как я могла его утешить? Я не знала. Все можно было исправить, для всего можно было найти решение. Но только не для смерти. Однако она везде меня преследовала, куда бы я ни шла, где бы ни оказалась. Если и было какое-то утешение, какое-то лекарство от этого недуга, то я о нем ничего не знала.