Книга Эндорфин, страница 70 – Лана Мейер

— На открытый рынок, – отвечает Максвелл. – Банк продаст их тому, кто предложит лучшую цену.

— А если этим «кто-то» окажется Кайс аль-Мансур?

Дункан вздыхает.

— Тогда он получит акции. Юридически мы не можем этому помешать.

Смотрю на них обоих – на этих людей, с которыми я начал сотрудничество, которым доверял, которые обещали поддержку.

И понимаю: они уже знают.

Знают, что Кайс скупит акции.

Знают, что это была ловушка с самого начала.

И ничего не сделали, чтобы предупредить меня.

— Вы знали, – говорю я тихо. – Знали, что он планирует.

Дункан качает головой.

— Нет. Мы не знали о скандале. Но… – он замолкает.

— Но что?

— Кайс связывался с нами три недели назад, – признаётся Максвелл. – Предлагал купить нашу долю в сделке, если мы выйдем. Мы отказали. Но теперь понимаю: он знал. Знал, что скандал произойдёт. Ждал момента.

Закрываю глаза и совершаю глубокий вдох.

— Вы могли предупредить меня.

— Мы не знали, что это связано, – говорит Дункан. – Думали, это просто его обычные манипуляции.

— Обычные манипуляции, – повторяю я. – Понятно.

Встаю из-за стола.

— Дэймос… – начинает Дункан.

— Разговор окончен, – говорю я холодно. – Спасибо за ваше время, джентльмены.

Отключаю видеозвонок.

Стою посреди кабинета, смотрю на чёрный экран.

И понимаю: я только что потенциально потерял тридцать процентов своей компании.

Не из-за плохих решений.

Не из-за провала сделки.

А из-за того, что Кайс оказался умнее.

Быстрее.

И безжалостнее. В конце концов, хитрее. И мне херово от того, что я чувствую себя слабым неудачником и не знаю, как смыть с себя это клеймо. И мне чертовски стыдно, что я и Мию не смог уберечь от этого позора. Но я, мать ее, не выдерживаю эти эмоции…просто не могу. В такие моменты я выбираю один путь – забыться.

* * *

Не могу уснуть. Лежу в кровати, которая внезапно кажется слишком большой, слишком пустой без Мии. Смотрю в потолок и слушаю тишину, давящую на грудь тяжелее любого груза, и понимаю, что сон не придёт. Не сегодня, может быть, никогда, пока я не выпущу эту ярость, эту боль, это чёртово отчаяние, разъедающую меня изнутри. Встаю, иду к бару, снова наливаю виски – первый стакан, второй, третий, я пью не останавливаясь, пытаясь залить алкоголем дыру, которую оставила её ложь, но виски не помогает, только разжигает пустоту сильнее, превращает её в зияющую пропасть, и я роюсь в ящике стола, нахожу то, что не трогал месяцы, с тех пор как появилась Мия: маленькую прозрачную капсулу, которую раньше принимал перед особенно тяжёлыми ночами в Lac Noir, когда нужно было отключить мозг и позволить телу взять контроль. Кладу капсулу на язык, запиваю виски, и через несколько минут чувствую, как края реальности размываются, как мысли становятся вязкими, как ярость превращается во что-то более управляемое, более тёмное.

Мне нужно пойти туда. Пойти и отключиться.

Lac Noir встречает меня знакомой темнотой. Той особенной, бархатной темнотой, которая скрывает лица и обнажает желания, той темнотой, в которой можно забыть, кто ты есть, и стать тем, кем хочешь быть хотя бы на несколько часов. Я захожу внутрь, чувствую, как музыка обволакивает меня низкими басами, как запах дорогого алкоголя и ещё более дорогих духов смешивается с чем-то тёмным и запретным, и на секунду, всего на секунду, я позволяю себе выдохнуть.