Книга Эндорфин, страница 124 – Лана Мейер

— Дэймос… – начинает она.

— И учитывая, – перебиваю я и усмешка появляется сама. – Что я хочу ещё детей, твоё тело, вероятно, ещё не раз изменится. И каждый раз я буду смотреть на тебя так же, как смотрю сейчас. Потому что это ты. А ты – это единственное, что меня интересует.

Она смотрит на меня долго, и я вижу, как в глазах её блестят слёзы.

— Ещё детей?

— Минимум один, – говорю я серьёзно. – Может, два.

— Ты сумасшедший, – говорит она, но улыбается. – Знаешь, в последнее время, мне кажется, я поняла, кого мне напоминает Миша. Ты не замечал, что вы похожи? Это так странно. Удивительное совпадение.

Вспоминаю образ сына: о том, как он бегает по саду виллы, как смеётся. Как пытается поймать бабочек, как слегка кудрявые волосы торчат во все стороны как и у меня на детских фотографиях.

— Я думал об этом, – шепчу я. – О том, как он на меня похож. Несколько лет назад я сдавал биологический материал. Для клиники репродуктивного здоровья в Дубае. Кайс мог использовать его. Это объясняло бы сходство.

Мия поднимает голову:

— Хочешь сделать тест? ДНК?

Молчу, и думаю, и потом качаю головой:

— Нет.

— Почему?

— Потому что, – говорю я медленно, подбирая слова, которые редко даются мне легко. – Я хочу думать, что он мой сын. Не потому что тест покажет это. А потому что когда он смотрит на меня, я уже чувствую это. И мне не нужна бумага, чтобы знать то, что я уже знаю.

Мия смотрит на меня, и слёзы всё-таки падают, одна, потом другая, и она не вытирает их, просто смотрит, и говорит:

— Дэймос Форд. Ты знаешь, что ты невозможный человек? И кто тебя подменил, а?

— Знаю, – говорю я. – Но ты всё равно вышла за меня замуж. Ты и подменила, кажется, раз я так поплыл и попал в твои сети.

Она смеётся сквозь слёзы и я целую её до тех пор, пока где-то в доме не начинает кричать Элоиза – требовательно, нетерпеливо, тем криком, который означает: "Я проснулась, и мне немедленно нужно внимание». Мы переглядываемся и оба улыбаемся. Я направляюсь в спальню, чтобы м не чертовски нравится тот факт, что она уже узнаёт меня, что я – это кто-то важный в её маленьком мире.

Беру Элоизу на руки, и она ощущается такой маленькой, такой невесомой. Она смотрит на меня огромными серыми глазами и морщит нос, решая, продолжать ли плакать.

— Доброе утро, сокровище. Ты разбудила весь остров.

Она улыбается.

Вот так.

Именно так.

Эта улыбка.

Ради неё я бы умер и воскрес снова.

И снова.

Столько раз, сколько потребуется.

Мия появляется в дверях и прислоняется к косяку. Смотрит на нас, в ее глазах застывает то самое выражение, которое я научился ценить больше всего на свете. Больше любого делового триумфа, любой победы, любого счастья, которое я знал до неё.

— Ты знаешь, – говорит она тихо, – Однажды, когда я сбежала в Таиланд, я думала, что жизнь закончилась. Что всё самое хорошее уже позади. Что впереди только выживание.

— А теперь? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня, потом на Элоизу, потом снова на меня…

— А теперь я думаю, что всё только начинается.

Смотрю на неё, крепче обнимая дочь и точно знаю: она права, это только начало. И впервые в жизни любовь не пугает меня, а масштабирует и расширяет. Потому что я понял – то, что получаешь в итоге, стоит риска. Стоит уязвимости, стоит страха, стоит тех десяти процентов против девяноста, стоит всего того, от чего я бежал всю свою жизнь, называя это контролем и силой, а на самом деле это был просто страх.

Я знаю теперь точно: любовь стоит того, чтобы идти в неё. Каждый раз. Даже когда темно. Даже когда больно. Даже когда не знаешь, чем она закончится.

Несмотря ни на что.

И я бы прошел через все это снова.

Столько раз, сколько потребуется.

КОНЕЦ

Дорогие,

Огромное вам спасибо, настоящее, то самое, которое сложно выразить словами, но которое я чувствую каждый раз, когда кто-то доходит до последней страницы.

Я писала эту историю так, как пишут о том, что болит и что важно. Вложила туда борьбу Мии с собой и своим телом, страх близости Дэймоса, избегание чувств – всё то, что, мне кажется, живёт в каждом из нас в той или иной форме. Я хочу верить, что любовь исцеляет. Но честно, иногда думаю, что по-настоящему исцеляет только любовь к самому себе. А к ней, как правило, приходишь лишь через опыт. Через боль. Через чужие истории, которые вдруг оказываются твоими.

Пишу я, если честно, почти в тишине – без комментариев, практически в стол, и это самое тяжёлое в десяти годах писательской карьеры. Большинство читает мои книги уже завершёнными, и я редко знаю, что вы чувствуете. Поэтому ваш отзыв на ЛитРес – это не просто приятно. Это то, что решает, продолжать или нет. Я говорю это не чтобы давить на вас – просто делюсь честно, как делилась честно на каждой странице этого романа.

Если вы хотите увидеть историю Николь и Алекса – напишите. Я буду смотреть на вашу обратную связь, и именно она решит, появится ли эта книга.

Спасибо, что были рядом.

Я вас обнимаю – где бы вы ни были.

Также, жду всех в своем ТГ канале : твоя доза чувств

Там мы ближе