Книга Эндорфин, страница 121 – Лана Мейер

— Не стоит благодарности, – отвечает он так же коротко. Замечаю, что он не ждёт ни похвалы, ни признания – просто принимает слова и отпускает их, как человек, который делал это не ради меня. У него тоже были огромные выгоды в этой сделке. Всю информацию из банка я передам ему, а на своих носителях навсегда уничтожу.

— Николь, – решаюсь задеть эту тему. – Не обижай её. Я зол на неё за то, что вы вступили в сговор за моей спиной, и наверное, я должен её уволить. Но она поступила правильно, когда рассказала Мие про антидот. Это единственное, что удерживает меня от того, чтобы подписать приказ об увольнении прямо сейчас.

Алекс смотрит на меня спокойно, и что-то в его взгляде меняется: становится чуть мягче.

— Не увольняй. Мы с ней больше не будем, эм…общаться. Это моё слово.

Изучаю его лицо несколько секунд в поисках лжи, но не нахожу. Что-то произошло между этими двумя. Черт знает что. Не уверен, что у меня сейчас есть ресурс на то, чтобы погружаться в чужую личную жизнь.

— Хорошо. Тогда я подумаю над ее увольнением.

Алекс кивает и мы оба понимаем, что «подумаю» означает «не уволю», и что этот конкретный разговор окончен, но он не уходит сразу. Стоит, явно взвешивая слова и решая, говорить или нет.

— У вас скоро будет архив, – произносит он негромко и голос становится другим – деловым, но не холодным, скорее точным. – У меня тоже есть кое-что интересное для тебя. Люди, каналы, связи в местах, куда деньги не всегда могут дотянуться в одиночку. То, что ты строишь с ATLAS – это одна часть поля. Но у меня есть идея и инструменты, которые могли бы расширить это поле.

Одна часть меня, которая всегда просчитывает, всегда видит схему раньше, чем слова заканчиваются начинает работать. Медленно, как механизм, который запускается после долгой остановки.

Он предлагает союз.

Не дружбу.

Деловой союз.

— Это разговор не для больничного коридора в три ночи, – выдаю ответ я.

— Согласен, – отвечает Алекс и в уголке его рта появляется что-то похожее на усмешку – едва заметное, сдержанное. – Но я хотел, чтобы ты знал: предложение открыто. Когда будешь готов.

Он разворачивается и уходит, его шаги затихают за поворотом, а я стою и смотрю ему вслед. Удивительно, что этот человек появился в моей жизни как угроза, превратился в союзника по необходимости, а теперь предлагает что-то третье, для чего у меня пока нет названия, но что ощущается как начало чего-то большого, и, возможно, правильного.

Посмотрим.

Мия, пронаблюдав эту сцену, не может смолчать:

— Ты знал. Ты знал, что я добавлю яд, – звучит, как не вопрос, а как утверждение.

— Да, – говорю я коротко. – Знал. Алекс рассказал мне о плане Кайса раньше, чем ты пришла к нотариусу, – продолжаю я, потому что если начал, нужно идти до конца, нужно сказать всё, что она должна знать. – Мы с ним просчитали: Кайс потребует от тебя невозможное. Это его метод – загнать человека в угол, где нет выхода, кроме того, который он предлагает.

— И ты не остановил меня, – выдыхает она, и в голосе что-то острое, что режет даже через усталость.

— Нет.

— Почему?

Молчу секунду, потому что ответ есть, но он сложный, он состоит из нескольких слоёв. И я не привык раскладывать такие вещи вслух, не привык объяснять ход своих мыслей, когда они касаются не бизнеса, а чего-то более уязвимого.