Книга Партизаны, страница 78 – Алистер Маклин

Меньше чем за двадцать минут весь багаж был упакован и собран. Джордже сказал:

— Раз вопросы мне задавать не позволено, могу я сделать заявление? Хотя это тоже вопрос. Я желаю сделать заявление.

— Какое?

— Я хочу пить.

— Не возражаю.

— Спасибо. – Джордже почти молниеносно откупорил бутылку и осушил бокал вина.

— Попробуйте вон из той бутылки, – предложил Црни. Джордже моргнул, нахмурился, но с готовностью согласился. – Похоже, в норме. Моим людям пригодится средство от холода.

— «Похоже, в норме»? – Джордже уставился на него. – Хотите сказать, я мог отравить содержимое бутылок, как будто знал заранее, что вы придете? Невероятная логика! Отравить! Я? Декан факультета? Выдающийся ученый? И…

— Некоторые ученые ученее других. Вы на моем месте поступили бы так же.

Трое из команды Црни взяли по бокалу, двое остальных продолжали держать всех под прицелом. В словах и действиях Црни чувствовалась некая обескураживающая уверенность – он предпринимал мельчайшие меры предосторожности на случай любых непредвиденных обстоятельств, включая самые невероятные, как говорил Джордже.

— А что с майором Ранковичем и со мной? – спросил Метрович.

— Останетесь здесь.

— Мертвые?

— Живые. Связанные, с кляпами во рту, но живые. Мы не четники. Мы не убиваем беспомощных солдат, а тем более беспомощных гражданских.

— Мы тоже.

— Как же, конечно! Тысячи мусульман, погибших на юге Сербии, сами покончили с собой. Разве не трусы?

Метрович не ответил.

— И сколько еще тысяч сербов – мужчин, женщин и детей – были вырезаны в Хорватии со зверской жестокостью, какой еще не знали Балканы, лишь из-за их религии.

— Мы не имели к этому отношения. Усташи – не солдаты, а никому не подчиняющиеся террористы.

— Усташи – ваши союзники. Как и немцы. Майор, помните Крагуевац, где партизаны убили десять немцев, после чего немцы согнали и расстреляли пять тысяч югославских граждан? Вывели детей из школ и расстреливали их целыми группами, пока даже расстрельные команды не выдержали и взбунтовались? Ваши союзники. Помните отступление из Ужице, когда немецкие танки раскатывали поля, пока не раздавили всех лежавших там раненых партизан? Ваши союзники. Вина ваших друзей-убийц – и ваша вина. Но как бы нам ни хотелось поступить с вами так же, мы не станем этого делать. У меня есть приказ, к тому же вы, по крайней мере формально, наши союзники. – В голосе Црни звучало неподдельное презрение.

— Вы партизаны, – сказал Метрович.

— Боже упаси! – На лице Црни промелькнуло неподдельное отвращение. – Мы что, похожи на этот сброд? Мы десантники из дивизии Мурдже. – (Дивизия Мурдже была лучшим итальянским подразделением, действовавшим в Юго-Восточной Европе.) – Как я уже говорил – ваши союзники. – Црни показал на восьмерых пленных. – Вы приютили целое змеиное гнездо. Вы не в состоянии опознать в них врагов и уж тем более не знаете, как с ними поступить. Зато мы умеем и то и другое.

Метрович посмотрел на Петерсена:

— Похоже, я должен перед тобой извиниться, Петр. Вчера я не знал, верить ли мне твоим словам или нет. Мне это казалось фантастикой. Но теперь я понимаю, что ты был прав.

— И сильно мне это помогло? В смысле, мои пророчества? Меня уже сутки как не должно тут быть.

— Связать их, – приказал Црни.

Сразу после того, как они вышли за дверь, к ним присоединились еще двое солдат, что, впрочем, никого не удивило: Црни был не из тех, кто мог провести почти час внутри помещения, не выставив снаружи охрану. В том, что это элитные войска, можно было не сомневаться. Несмотря на густой снег, пронизывающий ветер и нулевую видимость, Црни и его люди не только спокойно воспринимали непогоду, но, похоже, реально ею наслаждались.