Книга Партизаны, страница 75 – Алистер Маклин

— Похоже, ты слишком в этом уверен, Петр, – сказал Метрович. – С чего бы?

— С того, что у меня есть доступ к источникам и информации, какого нет ни у кого из вас. Я нахожусь в постоянном контакте как с итальянскими, так и с германскими войсками в этой стране, а также, как вам известно, часто бываю в Италии и беседовал там в буквальном смысле с сотнями итальянцев, как военными, так и штатскими. Я не слеп, не глух, и я не дурак. Мне, например, известно, что итальянская и германская разведки практически не общаются и, со всей определенностью заявляю, не доверяют друг другу. Генерал Гранелли, глава итальянской разведки и начальник Чиприано – того самого майора разведки, о ком идет речь, – весьма неприятная и опасная личность, но ума ему не занимать. Он знает ситуацию и возможные варианты не хуже любого другого, нисколько не сомневается, что немцы будут разбиты в пух и прах, и вовсе не собирается разделять их судьбу. Он также более чем уверен, что я вполне представляю истинное положение дел и, если я начну озвучивать свои сомнения – вернее, свою уверенность – вслух, это может стать для него угрозой. Думаю, он дважды был готов меня ликвидировать и дважды отказывался от своих намерений в последний момент. Я знаю, что наверняка будет и третий раз, и это одна из причин, по которой я хочу отсюда убраться, прежде чем явится Чиприано или кто-то еще, естественно, под личиной преданного союзника и устроит мне несчастный случай. Но главная причина моего отъезда: мне нужно добраться до их связного, прежде чем он доберется до меня.

— Связного? – Харрисон озадаченно покачал головой. – Связного? Ты говоришь загадками, Петр.

— Загадка, ответ на которую по-детски прост. Если немцы потерпят поражение, то вместе с кем?

— Ага!..

— Как ты только что сказал – «ага». Со всеми, кто сражался на их стороне, вот с кем. Включая нас. Будь ты на месте генерала Гранелли с его проницательным взглядом в будущее, какую из противоборствующих сил в Югославии ты бы поддержал?

— Господи помилуй! – слегка ошеломленно проговорил Харрисон, окинув взглядом остальных. Те были в глубокой задумчивости, в том числе Ранкович с Метровичем. – Ты хочешь сказать, что Гранелли и этот майор Чиприано работают рука об руку с партизанами и Чиприано – ловкий двойной агент?

Петерсен потер подбородок, коротко глянул на Харрисона, вздохнул и налил себе вина, не удостоив его ответом.

Отведенное Петерсену жилище не шло ни в какое сравнение с роскошью апартаментов Харрисона, которые они покинули раньше остальных, поскольку в разговоре наступила чересчур затянувшаяся пауза. Харрисон и двое офицеров-четников погрузились в глубокую задумчивость, Зарина и Лорен, судя по выражениям их лиц, не скрывали еще более сильного, чем прежде, отвращения к Петерсену, а Алекс и Михаэль молчали, как молчали всегда. Лишь двое мастеров по части вести беседы, Джордже и Джакомо, сражались отважно, но недолго. В конце концов сдались и они.

Судя по размерам, барак мог бы сгодиться в качестве гаража для одной машины, причем достаточно небольшой. Всю его обстановку составляли три койки, стол, три стула и кухонная печь; радиорубка располагалась в крошечном помещении по соседству.

— Я встревожен и опечален, – сообщил Джордже. – Крайне встревожен. – Он налил себе большой бокал вина и осушил его наполовину одним глотком, показывая этим, насколько глубоко он встревожен. – Хотя, пожалуй, лучше сказать – опечален. Осознание, что вся твоя жизнь и дело всей твоей жизни пошли прахом – чересчур горькая пилюля. Непоправимый удар по гордости и самолюбию. В конечном счете – сокрушительный эффект.