Книга Партизаны, страница 79 – Алистер Маклин

Метрович прошлой ночью ошибся, заявив, что никто не полезет в горы в такую погоду в ближайшие дни. Црни со своими людьми доказали его неправоту.

Как только они оказались поодаль от лагеря, Црни и его солдаты достали фонарики. Пленников построили так, чтобы они шли колонной по одному в глубоком, доходившем почти до колен снегу, в то время как по сторонам от них двигались четверо охранников. Вскоре Црни дал команду остановиться.

— Боюсь, здесь придется вас связать, – сказал он. – Руки за спину.

— Удивительно, что вы не сделали этого раньше, – заметил Петерсен. – И еще удивительнее, что вы хотите сделать это сейчас. Не собираетесь ли вы нас прикончить?

— Выражайтесь яснее.

— Мы в начале тропы, что ведет по склону в долину?

— Откуда вы знаете?

— Ветер со вчерашнего дня не менялся. У вас есть пони?

— Только два, для женщин. Вчера вам этого хватило.

— Вы хорошо информированы. А у остальных из нас будут связаны за спиной руки на случай, если у нас возникнет искушение столкнуть вас или кого-то из ваших людей в пропасть. Ошибка, капитан Црни, ошибка. Совершенно не в вашем духе.

— В самом деле?

— По двум причинам. Камни здесь разбитые и скользкие ото льда и слежавшегося снега. Если кто-то поскользнется, то как он со связанными руками сумеет за что-либо ухватиться, чтобы не упасть с обрыва? Да и как он вообще сможет удержать равновесие? Для этого нужно иметь возможность расставить руки в стороны, что должно быть вам хорошо известно. Это то же, что посылать людей на верную смерть. Вторая причина – вашим людям вовсе незачем идти рядом с пленными. Четверо впереди, четверо сзади, пленные посредине, может, с парой фонариков. Что смогут сделать пленные, кроме как покончить с собой, прыгнув в пропасть? Могу вас заверить, что ни у кого из нас нет склонности к самоубийству.

— Я не альпинист, майор Петерсен. Но я с вами согласен.

— Еще одна просьба, если можно. Позвольте мне и Джакомо идти рядом с пони. Девушки побаиваются высоты.

— Не хочу вас видеть! – При одной лишь мысли о спуске по обледеневшей тропе в голосе Зарины послышались истерические нотки. – Не хочу!

— Она не хочет вас видеть, – сухо заметил Црни.

— Она сама не понимает, что говорит. Это всего лишь ее личное мнение. Она всерьез страдает от страха высоты. Мне-то какая от этого выгода?

— Пожалуй, никакой.

Когда они выстроились у вершины, Джакомо, ведший пони в поводу, вполголоса бросил:

— Неплохо сыграно, майор.

Он скрылся в снегу. Петерсен задумчиво посмотрел ему вслед.

Крутой спуск в непогоду всегда сложнее и опаснее, чем крутой подъем, что подтвердилось и в этот раз. К тому же он много медленнее, и им потребовалось целых сорок минут, чтобы добраться до дна долины, но, по крайней мере, без происшествий.

— Мы внизу? – впервые заговорила Зарина с тех пор, как они покинули плато.

— Целые и невредимые, как всегда.

Она протяжно, с дрожью вздохнула:

— Спасибо. Вам больше незачем держать мою лошадь.

— Пони. Как скажешь. Хотя я уже успел привязаться к старушке.

— Простите, – быстро сказала Зарина. – Я вовсе не хотела… Просто вы… так ужасны. И вместе с тем так добры. Нет, это я ужасная. Это ведь вас преследуют, не меня.

— Так и должно быть. Я старший по званию.

— Вас ведь хотят убить?

— Убить? С чего ты взяла? Зачем? Разве что слегка допросить.