Книга Партизаны, страница 67 – Алистер Маклин

— Где мы вообще? – спросила Зарина.

— Почти на месте, – ответил Петерсен. – Еще часа полтора спокойной езды, и все. Это гора Прень, вернее горный массив. Неретва здесь делает крутой поворот и обтекает Прень с трех сторон, и это делает гору идеальным местом с точки зрения обороны. Реку пересекают лишь два моста, один на северо-западе, в Ябланице, другой на северо-востоке, в Коньике, и оба их легко защищать и оборонять. На юго-востоке естественных преград нет, но с той стороны нам ничего не грозит.

— Спокойной езды, говорите? Эти лошади идут рысью или скачут галопом? Не люблю лошадей.

— Это пони, а не лошади, и нет, они не скачут галопом. Во всяком случае, не сейчас. Им вполне хватает ума. Дорога идет вверх по склону, и довольно-таки круто.

— Вряд ли мне это понравится.

— Что тебе точно понравится, так это окружающий вид.

Прошло полчаса, а Зарине не нравился ни подъем в гору, ни окружающий вид. Подъем, хотя и не настолько крутой, был достаточно труден, а вид, хоть и действительно впечатляющий, вызывал у нее нечто среднее между восторженным страхом и парализующим ужасом. Тропа, шириной всего в пару метров, а местами и того меньше, была выбита в отвесном, походившем на обрыв склоне и поднималась по нему казавшимся бесконечным серпантином. С каждым шагом пони дно узкой долины, едва видимое сквозь снежную пелену, казалось все более далеким. Верхом ехали лишь они с Лорен – остальные маленькие лошадки несли весь их надежно навьюченный багаж и одеяла. Через какое-то время Лорен спешилась, вцепившись в руку Джакомо так, будто это была ее самая последняя слабая надежда.

— Боюсь, – заметил шедший рядом с пони Зарины Петерсен, – что все это тебе не настолько нравится, как мне бы хотелось.

— «Нравится»? – Она невольно вздрогнула, и вовсе не от холода. – Я тогда вам говорила в отеле, что я вовсе не такая уж большая трусиха. Так вот, это неправда! Мне страшно! Я пытаюсь себя убедить, что бояться глупо, но ничего не могу поделать.

— Ты не трусиха, – сухо ответил Петерсен. – У тебя это с детства.

— Что именно? В каком смысле?

— Страх высоты, вот что. От него может страдать любой. Я знаю самых смелых людей, самых бесстрашных бойцов, которые не могут даже ступить на стремянку или сесть в самолет.

— Да-да, со мной всегда так. Вам это тоже знакомо?

— Я не боюсь высоты, но слишком часто это наблюдал у других. Головокружение, потеря равновесия, почти неудержимое желание броситься с обрыва или, как в данном случае, уверенность, что твой пони в любой момент может прыгнуть в бездну. Я прав?

Зарина тупо кивнула. Петерсен предпочел не говорить, что, если она знала о своих проблемах и о югославских горах, ей следовало оставаться в Каире. Обойдя ее лошадь со стороны головы, он взял поводья.

— Эти пони куда увереннее, чем мы, передвигаются по горам. Даже если у твоей лошадки вдруг закружится голова, чего никогда не бывает, я первым свалюсь в пропасть. И даже если тебе покажется, что ты падаешь, ничего не случится – я между тобой и обрывом и, будь уверена, сумею тебя подхватить. И после каждого поворота буду идти с другой стороны. Так мы точно доберемся до вершины. Я не настолько глуп, чтобы предлагать тебе расслабиться и ни о чем не думать: могу лишь сказать, что через четверть часа ты почувствуешь себя намного лучше.