Книга Партизаны, страница 39 – Алистер Маклин

— Карлос его видел? – Лорен не просто спрашивала, но явно требовала ответа.

Петерсен задумчиво посмотрел на нее:

— И чем бы это помогло?

— Ну… Карлос…

— Что – ну? Чем бы он смог помочь?

— Чем бы он смог… он же ведь капитан?

— Глупый ответ и столь же глупый вопрос. Зачем Карлосу его видеть? Уверяю тебя, я сам видел куда больше огнестрельных ран, чем Карлос.

— Вы же не врач.

— А Карлос что, врач?

— Карлос? Откуда мне знать?

— Но ты же знаешь, – мило улыбнулся ей Петерсен. – Каждый раз, стоит тебе открыть рот, ты увязаешь все глубже. Ты совершенно не умеешь врать. Боюсь, это не самая сильная твоя сторона. Естественно, он врач. Он сам мне сказал. Но тебе он об этом не говорил. Как ты узнала?

— Какое вы имеете право меня допрашивать? – Лорен стиснула кулаки, глаза ее вспыхнули.

— Странно, – задумчиво проговорил Петерсен. – Ты еще прекраснее, когда злишься. Что ж, с некоторыми женщинами это бывает. А почему ты злишься? Потому что тебя поймали на вранье, вот почему.

— Да вы просто самодовольный наглец! Спокойный, рассудительный, уверенный в себе… господин всезнайка!

— Ну-ну… неужели я в самом деле такой? Будто со мной сейчас говорит совсем другая Лорен. С чего ты вдруг так обозлилась?

— Не настолько уж вы умны. Да, я знаю, что он врач, – сказала она с легкой усмешкой. – Будь вы умнее, вспомнили бы наш разговор в кафе вчера вечером. И вспомнили бы, что, как выяснилось, я тоже родом из Пескары. Почему бы мне его не знать?

— Лорен, Лорен… Ты вовсе не увязаешь, ты уже погрузилась с головой. Ты родилась не в Пескаре. И не в Италии. Ты даже не итальянка.

Наступила тишина. Спокойная фраза Петерсена прозвучала вполне убедительно.

— Лорен! – подала голос Зарина, в нем было столько же злости, что и у Лорен несколько мгновений назад. – Не слушай его. Вообще не разговаривай с ним. Неужели ты не понимаешь, что у него на уме? Припереть тебя к стенке, поймать в ловушку. Заставить говорить тебя то, чего ты не хочешь, и всего лишь ради того, чтобы удовлетворить его ненасытное эго.

— Похоже, я в самом деле обзавожусь друзьями, – грустно проговорил Петерсен. – Мое ненасытное эго отмечает, что Лорен не стала мне перечить, ведь ей известно, что я все знаю. Ей также известно, что я знаю, что она подруга Карлоса. Но она не из Пескары. Скажи, что я ошибаюсь, Лорен.

Лорен промолчала, лишь закусила губу, уставившись в стол.

— Да вы просто ужасны! – бросила Зарина.

— Если ты ставишь знак равенства между честностью и ужасом – то да, я ужасен.

— Похоже, тебе много чего известно, а, Петр? – улыбнулся Джакомо.

— Не очень. Просто, чтобы оставаться в живых, приходилось забивать голову всякой всячиной.

— Может, еще скажешь, что я тоже не итальянец? – не снимая с лица улыбки, спросил Джакомо.

— Нет, раз ты так хочешь.

— То есть я не итальянец?

— Как ты можешь им быть, если родился в Югославии? В Черногории, если точнее.

— Господи! – Джакомо перестал улыбаться, но во взгляде его не было ни обиды, ни злости. Затем он вновь улыбнулся.

Зарина холодно взглянула на Петерсена и повернулась к Джакомо:

— И что еще это… это…

— Чудовище? – услужливо подсказал Петерсен.

— Это чудовище… да замолчите вы наконец! Какие еще бесчинства совершил этот человек прошлой ночью?

— Ну… – Джакомо сплел пальцы на затылке, будто собираясь расслабиться. – Все зависит от того, что называть бесчинствами. Для начала, после того как он разделался с Колой, он газом отравил Алессандро и еще трех его людей.