Книга Партизаны, страница 38 – Алистер Маклин

— Сомневаюсь, что в Плоче найдется ацетиленовый резак.

— Я тоже.

— Возможно, вам придется возвращаться до самой Анконы, чтобы их освободить. Надеюсь, вы не потонете до того, как туда доберетесь. Это будет кошмар, если Алессандро со своими друзьями отправятся в водяную могилу.

— Кошмар, да уж.

— Мы совершили еще один не слишком благородный поступок. У вас был ацетиленовый резак. Теперь он на дне Адриатики.

Петерсен не мог видеть, как блеснули зубы у Карлоса, но он готов был поклясться, что капитан улыбнулся.

Море оставалось неспокойным. Волнение не утихло даже тогда, когда они оказались в относительном укрытии Неретвинского канала между островом Пелешац и побережьем Югославии, поэтому все семеро пассажиров предпочли отложить завтрак, пока катер не пришвартовался к причалу в Плоче. Уже светало, когда они вошли в порт. Даже самый ушлый автор рекламных брошюр не назвал бы его жемчужиной Адриатики. Как Карлос и говорил, портовый гарнизон предпочел по ним не стрелять, причина – безумно большой итальянский флаг, развевавшийся над их кораблем.

Завтрак, вне всякого сомнения, был творением рук Джованни, механика, – невнятное месиво из яиц и сыра, и все это, похоже, поджарено на дизельном масле. Кофе, видимо, также было сварено из него же, правда хлеб оказался вполне съедобным, а морской воздух добавил едокам аппетита, особенно тем, кто в пути страдал сильнее других.

Джакомо отодвинул полупустую тарелку. Он был чисто выбрит и, несмотря на ужасающую еду, как всегда, весел.

— Где Алессандро со своими головорезами? Они не знают, чего лишились.

— Может, они успели позавтракать раньше, – ответил Петерсен. – Или сошли на берег.

— На берег никто не сходил. Я был на палубе.

— Значит, предпочли общество друг друга. Любители посекретничать.

— А у тебя что, нет никаких секретов? – улыбнулся Джакомо.

— Иметь секреты и любить посекретничать – разные вещи. Никаких секретов у меня нет. Слишком много возникает проблем, когда пытаешься запомнить, кем ты должен быть на данный момент и что ты должен говорить. Особенно, это я про себя, если у тебя сложности с памятью. Стоит начать жить обманом, и в результате оказываешься в ловушке. Предпочитаю непосредственную, простую жизнь.

— Могу поверить, – кивнул Джакомо. – Особенно если пренебречь вчерашним ночным спектаклем.

— Ночным спектаклем? – Зарина, все еще бледная после морского путешествия, озадаченно посмотрела на него. – В каком смысле?

— Ты не слышала ночью выстрелов?

Зарина кивнула на Лорен:

— Мы слышали, как стреляли. – Она едва заметно улыбнулась. – Но когда ты лежишь полуживой, то не обращаешь внимания на такие мелочи. Что случилось?

— Петерсен подстрелил одного из людей Алессандро. Несчастного парня по имени Кола.

Зарина ошеломленно уставилась на Петерсена:

— Почему, во имя всего святого?

— Не стану брать на себя чужие заслуги. Стрелял Алекс – естественно, с полного моего одобрения. Почему? Он чересчур секретничал. Вот почему.

— Он… он мертв? – Зарина, похоже, его не слышала.

— Господи, нет. Алекс не убивает людей. – (Впрочем, немало призраков могло бы свидетельствовать об обратном.) – У него повреждено плечо.

— Повреждено? – Лорен сжала губы и глянула на него холодно. – В смысле – раздроблено?

— Возможно. – Петерсен пожал плечами. – Я не врач.