Книга Партизаны, страница 24 – Алистер Маклин

— У нас есть кубрик на пятерых. В носовой части. Я не думал, что это стоит упоминания, впрочем, как и факт их присутствия…

— Еще не радует то, что в Риме у меня сложилось четкое впечатление: путешествовать мы будем одни. Я не договаривался с вами насчет того, что с нами будут еще пятеро, даже семеро мне совершенно незнакомых людей. Меня также не радует, что вам они знакомы – по крайней мере, Алессандро. – Карлос хотел что-то сказать, но Петерсен остановил его жестом. – Вряд ли вы считаете меня настолько тупым, чтобы это отрицать. Не в ваших правилах проявлять почтение, граничащее чуть ли не со страхом, к незнакомым вам людям. И последнее: меня не радует, что они выглядят как банда профессиональных убийц, жестоких и безжалостных. Понятное дело, они совсем не такие, просто им самим так кажется – именно потому я и употребил слово «выглядят». Единственная опасность, которая исходит от них, – это непредсказуемость. В словаре настоящего наемного убийцы подобного слова не существует. Он делает в точности то, что собирается сделать. И стоит заметить, раз уж зашел разговор об изящном искусстве предумышленного санкционированного убийства, реальный наемный убийца никогда, повторяю, никогда не выглядит им.

— Похоже, вы много чего знаете о наемных убийцах. – Карлос едва заметно улыбнулся. – И возможно, я сейчас разговариваю с тремя из них.

— Абсурд! – Умей Джордже фыркать, наверняка сделал бы это.

— А что скажете насчет Джакомо?

— Создается впечатление, что Джакомо – танковая дивизия в одном лице, – ответил Петерсен. – Хладнокровное убийство исподтишка – не его сильная сторона. Он никак не подошел бы на эту роль. Впрочем, вам это прекрасно известно, вы ведь знаете его много лучше нас.

— Почему вы так считаете?

— Потому что умение притворяться – не ваша сильная сторона.

— Точно так же говорил наш руководитель школьного драмкружка. Ну а Лорен?

— Вы с ума сошли! – возмущенно заявил Джордже.

— Он вовсе так не считает, – улыбнулся Петерсен. – Только предполагает. По классике, у прекрасных женщин почти всегда отсутствует нежный взгляд.

Карлос тут же подтвердил уже начавшее складываться мнение, что актер из него действительно никакой – он явно был доволен и нисколько этого не скрывал.

— Раз вы не рады, – произнес он, – то приношу свои извинения, хотя на самом деле не понимаю, за что мне извиняться. У меня есть приказ, и мой долг – ему повиноваться. Больше мне ничего не известно. – (Петерсен вновь подумал, что актер он не из лучших, но предпочел промолчать.) – Может, вернемся ко мне в каюту? До отплытия еще три часа. Более чем достаточно, чтобы выпить рюмочку на ночь. Или две. Алессандро и его люди, как вы сами только что сказали, не настолько свирепы, как может показаться.

— Спасибо, – ответил Петерсен. – Но, извините, – нет. Пожалуй, мы просто прогуляемся по верхней палубе, а потом пойдем спать. Так что спокойной ночи.

— По верхней палубе? В такую погоду? Замерзнете.

— Холод – наш старый друг.

— Предпочитаю иное общество. Но – как пожелаете, господа. – Он оперся рукой о стенку, когда «Коломбо» резко накренился. – Боюсь, сегодня нас будет основательно болтать на волнах. У торпедных катеров могут быть свои достоинства, о которых я, возможно, когда-нибудь узнаю, но море к ним не слишком милосердно. С Нептуном, надеюсь, вы тоже на дружеской ноге?