Книга Опер КГБ СССР. Объект "Атом", страница 23 – Дмитрий Штиль

— Порядок… — буркнул голос за дверью. Шаги двинулись дальше. Удаляясь к лестнице.

Я медленно выдохнул воздух, который жег легкие. Я был в безопасности. Физически. Но мой внутренний мир лежал в руинах. Тайна оказалась страшнее смерти. Не «кто убил». И даже не «где тело». Вопрос стоял иначе: кто сделал из моего отца предателя? И главное — почему КГБ, имея такую папку, не арестовал его, а позволил «погибнуть»?

Вышел в коридор. Темный, длинный, похожий на дуло пистолета. И впервые за все это время понял: моя миссия изменилась. Спасти отца — это теперь не значило вытащить его из машины до падения в реку. Это значило — спасти его имя.

Я не знал, какой сделать следующий ход, но судьба сама сдала мне карты. Когда я зашел утром в кабинет, Серов уже был на месте. Он сидел без пиджака, в рубашке с закатанными до локтей рукавами, и перебирал почту. Вид у него был домашний, но глаза оставались цепкими.

— Ланцев, — произнес он, не поднимая головы. — С бумагами у тебя порядок. Хвалю. Но опера, знаешь ли, ноги кормят, а не задница.

Я кивнул, изображая готовность. Серов закурил, выпустил струю дыма в потолок и добавил, будто речь шла о покупке папирос:

— Есть задачка. Простая, для стажера. Водитель Громова — Николай Синицын. Мы его крутили по горячим следам — пустой, как барабан. Вез шефа, попал в аварию, куда пропал пассажир не знает. Пустой свидетель. Но руководство требует переоформить протокол допроса.

— Что не так? — осторожно спросил я.

— Бумажная возня. Формулировки не такие. Съезди, подпиши новый бланк. Пусть протокол будет ровный.

Я на секунду завис. Лицо осталось спокойным — маска «Вити» держалась крепко. Но мозг Черепа мгновенно встал на дыбы. Майор КГБ посылает «зеленого» выпускника к ключевому свидетелю по делу государственной важности? Пусть даже водитель «пустой». Пусть это формальность. Но в таких делах мелочей не бывает. Либо Серов считает меня полным идиотом, годным только для курьерской работы. Либо… это проверка. Или шанс.

Поднял взгляд, отсекая сомнения:

— Адрес?

Серов назвал улицу и номер дома. И добавил, уже жестче, глядя мне в глаза:

— Вежливо. Без самодеятельности. Протокол — чистая формальность. Синицын всё знает, он предупрежден. Твоя задача — записать слово в слово, оформить своим каллиграфическим почерком и привезти мне. Понял?

Вот оно. «Он предупрежден».

— Так точно. Разрешите выполнять?

Серов посмотрел на меня ровно, спокойно — взглядом человека, который умеет видеть, когда у подчиненного в голове начинают крутиться лишние шестеренки.

— Иди. И не теряйся по дороге, Витя. Время засёк.

«Сыграем, товарищ майор, — подумал я, выходя в коридор. — Только колода теперь у меня».

Типовая пятиэтажка-«хрущевка» встретила меня запахом советского быта. Где-то наверху бубнил телевизор — знакомый, поставленный баритон диктора Кириллова вещал словно прямо из бетонной стены. Я поднялся на третий этаж. Дверь, обитая дерматином с декоративными шляпками гвоздей. Позвонил. Шаги за дверью послышались сразу. Не тяжелые, шаркающие, а быстрые. Человек ждал.

Дверь открылась. Синицын. Мужик лет сорока пяти. Плотный, с короткой бычьей шеей и руками, в которые въелся мазут. Типичный персональный водитель: вроде бы простой работяга, но с тем неуловимым налетом причастности к «верхам», который появляется у людей, возящих начальство.