Книга Кровавый навет, страница 177 – Сандра Аса

Священная канцелярия не подтверждала арест, замалчивала обвинения и не распространялась об убийствах, а тем более о найденном в нотариальной конторе Кастро человеческом сердце. Коротко говоря, инквизиция скрывала подробности дела, подобно непорочной девице. Однако все усилия были напрасны: не прошло и луны с поимки подозреваемых, как весь Мадрид уже был в курсе событий.

Инквизиторам удалось сохранить в тайне только находку сердца; прочие же подробности, перетекая из уст в уста, хлынули в водоворот говорилен, и вскоре случилось неизбежное: народное празднословие свело на нет всю тайну следствия.

Поначалу люди отказывались верить, что честный Себастьян и добродетельная Маргарита способны на подобную дикость, но всего несколько дней спустя нездоровый интерес, куда более жизнеспособный, чем здравомыслие, превратил подозрения в уверенность, и то, что поначалу казалось немыслимым, внезапно сделалось несомненным.

Мадридцы всполошились. Неужели их безошибочный нюх притупился? Как они раньше не замечали таких очевидных вещей? Кастро всегда вели себя безупречно, а у того, кто слишком старается произвести выгодное впечатление, не остается времени ему соответствовать.

В то время как говорильни запутывали дело, громоздя самые немыслимые предположения, инквизиция пыталась его распутать. Едва обвиняемых заключили в тюрьму, комиссар сосредоточился на поиске сообщников. С этой целью он допросил ближайших родственников и знакомых Кастро, стараясь не упоминать об убийствах.

Теодора и Биейто первыми дали свидетельские показания. Наутро после Рождества они явились на работу и обнаружили, что дом охраняют чужие люди. Когда они назвали свои имена и объяснили, что связаны с семейством Кастро, их отвели в Аточский монастырь к комиссару. Хотя им так и не разъяснили суть дела, кое-что они уже знали: пересуды донеслись и до их ушей. Но поскольку им не сообщили, арестованы только взрослые или вся семья, они решили не упоминать о детях, чтобы хоть как-то их защитить.

Теодора вошла первой.

— Я много лет служу Кастро и знаю, что они искренние христиане, – решительно заявила она. – Это не люди, а ангелы. Не верю, что они могут кого-то обидеть.

— К чему столько слов? – осведомился комиссар. – Я лишь спросил, считаете ли вы их веру в Бога искренней. И ничего не говорил о причинении вреда ближнему.

— Я слышала, их обвиняют в том, что они-де возглавляют Секту и губят детей для своих ритуальных надобностей. По моему скромному мнению, вы, драгоценные сеньоры, мочитесь мимо вазы и напрасно оговариваете невинных людей. А хуже всего то, что, пока вы грызете им глотки, настоящие убивцы бегают на свободе и потешаются над вашими преосвященствами.

— Попридержите язык, сеньора. Я не спрашивал вашего «скромного мнения» и не желаю его выслушивать. Отвечайте на вопросы.

— Но вы же обвиняете их в ритуальных убийствах, али нет?

— Повторяю: отвечайте на вопросы. Едят ли Кастро свинину?

— Ну… – нерешительно начала Теодора, краснея. – В некотором смысле… не очень.

— Что это значит?

— Это значит, что свинина по вкусу дону Себастьяну, но не донье Маргарите, а если женщина нос воротит, то и мужчина против, вот и получается, что хозяин ею редко лакомится. И хотя он охоч до торресно и по утрам может смести целую сковородку, чаще я стряпала им телятину, курятину или цыпленка.