Книга Кровавый навет, страница 176 – Сандра Аса

Плач Диего прервал эти мучительные раздумья. Решив, что прогулка успокоит мальчика, он заставил себя подняться и, не переставая укачивать брата, вернулся на Сеговийский мост. Там по-прежнему кишели местные и приезжие, но был канун Рождества, и утреннее столпотворение потихоньку рассеивалось.

Прогулка не утихомирила Диего. Наоборот, теперь он кричал прямо-таки оглушительно. Не зная, что предпринять, Алонсо остановился недалеко от моста, посреди деревянной эспланады, и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Внезапно малыш перестал рыдать и радостно защебетал. Недоуменно смотревший на него Алонсо был готов поверить в чудо, как вдруг заслышал мелодию, которую сразу опознал. Это была галисийская баллада Маргариты, которую напевал под гитару нежный голос, очень похожий на материнский.

Движимый невольным любопытством, он перегнулся через перила.

Вся пустошь от садов до Мансанареса представляла собой огромную мадридскую прачечную, где десятки северянок барахтались в грязи, иле и нечистотах. Одни кричали на товарок, чтобы те убрали веревки; другие ругали зимние холода; третьи проклинали обморожения; большинство же поносило саму жизнь, а кто-то, вопреки всему, ее воспевал.

Алонсо осмотрел прачек в поисках той, которая своим пением вызвала улыбку у Диего, но жалобное кудахтанье остальных воспрепятствовало его намерению, и он лишь взволнованно пробормотал: «Спасибо, кем бы вы ни были».

Стрелки часов неумолимо двигались вперед, пора было торопиться, но он волей-неволей залюбовался раскинувшейся внизу местностью. Крепкотелые, голосистые, трудолюбивые, живые, неумолчно трещавшие по-галисийски прачки напомнили ему Теодору. Охваченный тоской, он решил подойти ближе, спустившись по одной из двух опор эспланады, располагавшихся у самого Сеговийского моста. Оказавшись внизу, Алонсо запрокинул голову, чтобы как следует рассмотреть впечатляющее сооружение. Восхищаясь его девятью арками, он вдруг заметил, что между Мансанаресом и пятой аркой на правом берегу остается зазор.

Затаив дыхание, поскольку решение насущной проблемы пришло само собой, он убедился в том, что вода и в самом деле не доходит до подножья арки. Там оставалось пустое пространство, заполненное сухим песком.

— Да это лучшее убежище во всем Граде! – обрадованно воскликнул он.

Место было небезопасным, потому что временами вода поднималась и, возможно, захлестывала его, но, так или иначе, людям из Священной канцелярии не пришло бы в голову заглянуть под мост. К тому же другого убежища все равно не предвиделось, и сомнения Алонсо отпали. Он забрался под арку, устроился возле каменной опоры моста, завернулся в плащ и крепко прижал к себе Диего, которого галисийская колыбельная погрузила в сладкую дремоту.

Ни тоска, ни тревога, ни страх, ни холод, ни голод, мучившие Алонсо, не могли сравниться со всепоглощающей усталостью. Все они разом отступили, стоило ему почувствовать себя в безопасности. Наконец-то он мог отдохнуть и расслабиться.

Вскоре шум воды начал его убаюкивать, а знакомый говорок прачек принес ощущение дома.

— Счастливого Рождества, братишка, – прошептал он, целуя малыша. – Как ни крути, а все же приходится признать, что это добрая ночь.

Несмотря на меры предосторожности, принятые комиссаром для соблюдения тайны следствия, слухи об аресте четы Кастро и их предполагаемой причастности к ритуальным убийствам разлетелись по городу, подобно искрам от пылающей соломы.