Книга Летние гости, страница 164 – Фиона О’Брайан

Сколько тайн скрывается в человеке, задумывается Дэн, глядя в ночь. Сколько разных секретов и историй хранится в семье? Поразительно, думает он, как какая-нибудь маленькая тайна может иметь столько последствий. Целых пятнадцать месяцев Шон не мог говорить, потому что ему нужно было рассказать нечто слишком болезненное. У Дэна разрывается сердце при мысли о том, что Шон обвиняет себя в аварии, но он приложит все силы, чтобы убедить сына, что это не так, и доктор Шрайвер поможет ему в этом. Но сейчас Дэн испытывает такую глубокую благодарность, что Шон цел и здоров и снова может говорить. Даже если то, что он говорит, душераздирающе трудно слышать.

Его с сыном разделила потеря, каждый вынужден был идти вперед сам, раз за разом ставить одну ногу перед другой и спотыкаться об обломки своей жизни – но теперь все наладится, Дэн в этом уверен. Теперь он просто хочет вернуться домой с Шоном.

Дэн смотрит на воду, на рассвет, на небо, окрашенное в пурпурные и розовые оттенки, затем открывает тумбочку и достает фотографию, которую всегда держал при себе.

Это семейный снимок, сделанный в аквапарке в день, когда близнецам исполнилось семь. Мальчики только что вернулись после купания с дельфинами. Он и Мэри счастливо улыбаются, переплетя пальцы, мальчики кривляются в центре снимка. Всего четыре года прошло, а его жизнь изменилась навсегда. Но сегодня ночью смотреть на это не так больно, как обычно.

— Я очень надеюсь, что ты обрела покой, Мэри, – говорит он своей улыбающейся жене. – Не беспокойся о Шоне. Я о нем позабочусь. У него все будет хорошо. Я знаю, что вы с Патом вместе, где бы вы ни были.

Он целует фотографию и кладет ее обратно в ящик. Когда он засыпает, то спит глубоко и без сновидений, как и его сын в соседней комнате.

* * *

— Что ты тут делаешь в такую рань? – Джерри отворачивается от раковины, услышав, что ее брат входит и садится за кухонный стол.

— Сейчас пол-одиннадцатого. Какая рань?

— Ты пришел домой только в седьмом часу. Я слышала… Тебе нужно поспать.

— Да ладно, мне не нужно много сна.

— Значит, он ушел?

— Да. Теперь он нашел покой.

— Что ж, спасибо Господу за это. – Она ставит на стол чайник и садится. – А ты, Барри? Ты нашел свой покой?

— Да, Джерри. – Он улыбается. – Насколько смог.

— Тебе нужно отдыхать, Барри, беречь энергию, не переутомляться. У нас с тобой осталось так мало времени.

— Я сделал то, что должен был, Джерри. Теперь я весь твой.

— Ты сказал Бреде?

Он поднимает глаза.

— У нее достаточно дел, нечего добавлять ей беспокойства.

— О, Барри, тебе придется рассказать, ей лучше услышать это от тебя, иначе… Ей будет больнее.

Как только эти слова слетают с ее губ, в дверь стучат, и Милли бежит туда, поскуливая и виляя хвостом.

— Смотри-ка, кто пришел! – говорит Джерри, впуская Бреду. – Мы как раз говорили о тебе!

— Надеюсь, я не помешала, Джерри?

— Наоборот, ты вовремя. – Джерри хватает сумку и перекидывает ремень через плечо. – Я только что заварила чай, но мне пора бежать в благотворительную миссию.

Бреда поражена.

— Тогда, может, я…

— Ни в коем случае! Садись, Барри за тобой поухаживает. Я вернусь, как только смогу. – С этими словами Джерри выходит и садится в свой пикап.

— Как ты, Бреда? – Барри наливает ей чашку чая. – Мы как раз думали, как у тебя дела.