Книга Летние гости, страница 166 – Фиона О’Брайан

И вот уже они оба смеются безо всякой причины, пока по их лицам не начинают течь слезы.

Джерри, припарковавшая свой пикап у озера, склоняет голову и облегченно вздыхает, гладя Милли, пристроившуюся на сиденье рядом.

— Думаю, нам уже можно вернуться домой, Милли. Не знаю, как тебя, а меня весь этот накал эмоций выжал до капли.

Милли в знак согласия прижимается холодным носом к ее руке.

* * *

Люк почти закончил черновик приходского бюллетеня на новом компьютере в кабинете, когда услышал, как вошел отец Мартин, который провел очередной долгий день в разъездах. Пожилой священник крикнул: «Здравствуй, дом!», что означало, что он в хорошем настроении. Когда Люк вдобавок услышал звон стаканов, вынимаемых из кухонного шкафа, он подумал, что хорошо бы присоединиться и выпить перед ужином. На плите кипело отличное куриное карри по-тайски, и он не задумываясь купил к нему бутылку сухого орвието. Кроме того, ему очень хотелось рассказать Мартину, что на днях произошло во время его утренней пробежки, но для этого надо было выбрать подходящий момент.

— Что бы ни было в этой кастрюле, оно пахнет восхитительно, Люк. – Мартин поднял крышку и вдохнул аромат. – Напомни мне еще раз, где ты научился так готовить.

— Во время годичного отпуска, когда путешествовал.

— Что ж, одно только это окупило твои путешествия.

— Кстати, о путешествиях. – Люк выкладывает рис. – Накануне утром во время пробежки я видел нечто очень странное. Вы никогда не говорили, что у Барри Маклафлина болезнь Альцгеймера или деменция, но у него или то или другое.

— О чем ты, Люк? Ум Барри Маклафлина остер как гвоздь.

— Нет, ничего подобного, я же видел. Было очень рано, около половины шестого утра, я бежал по тропе вдоль озера, когда мое внимание привлекло какое-то движение на берегу. Я подбежал ближе и понял, что это Барри, он был совершенно один. Я сначала подумал, что ошибся, потому что он с кем-то разговаривал, только там больше ни души не было, разве что черно-белая овчарка вроде колли.

— Это Милли, собака Джерри, – нахмурился Мартин.

— Да, ну я же и говорю: я сначала подумал, что он с кем-то разговаривает, но там никого не было. Потом он встал, и я подумал, может быть, он занимается тай-чи или чем-то в этом роде, но он встал на колени, серьезный как апостол, и начал изрекать фразы на латыни. Я не мог понять, что происходит, а через некоторое время он встал и начал махать кому-то или чему-то на воде. Я даже заволновался. Уже собрался подойти и посмотреть, в порядке ли он, но тут меня заметила собака, она повернулась и зарычала, так что я оставил их вдвоем на берегу. Правда, позже его видели в деревне, значит, он нашел дорогу домой, но все равно его нельзя отпускать одного. Это небезопасно. – Люк с интересом ждал реакции своего начальника.

— Что ж, я очень рад, что ты не стал вмешиваться, Люк. Бедному Барри за свою жизнь пришлось многое потерять, но не рассудок. Могу тебя заверить, он находится в здравом уме и твердой памяти.

Люк ошарашен. Он услышал совсем не то, чего ожидал.

— Ну а какое тогда объяснение вы бы дали такому поведению?

Но Мартин просто улыбается ему и качает головой.

— И в небе и в земле сокрыто больше, чем снится вашей мудрости, Горацио.

Люк ненавидел, когда Мартин начинал так говорить. Цитата, конечно, была ему знакома, но он никак не мог вспомнить, из Ветхого она Завета или из Нового. Надо будет позже посмотреть в интернете. Конечно, он мог бы догадаться, что Мартину не понравится его теория о болезни Альцгеймера, с возрастом людям все тяжелее говорить о подобных вещах. Но тем не менее это многое объясняло. Это могло объяснить все происшествия в деревне, ведь они начались, как раз когда Барри вернулся. Люк смотрел телепрограммы, в которых люди совершали всевозможные сумасшедшие поступки, например возвращались в дома, где росли, и, раздевшись, ложились там спать в детской. Конечно, включить сразу несколько кранов или телевизоров – это вообще пустяки! И он был рад, что сейчас, похоже, все успокоилось. Наконец-то дела в Баллианне приходят в норму.