Книга Летние гости, страница 165 – Фиона О’Брайан

— О, в порядке, – улыбается она. – То, что не убивает, делает сильнее и все такое. А если серьезно, я пришла поблагодарить вас обоих за то, что выслушали меня в тот день, я тогда была на грани. Не знаю, как бы я справилась без вас.

— Есть какие-нибудь новости?

— Да, да, хорошие новости, я рада это сказать. Мы с Энни долго разговаривали, и, кажется… она меня поняла. А что еще более важно, думаю, она простила меня.

— Это чудесно, Бреда. Я рад за тебя. Вообще-то, – небрежно говорит Барри, – у меня тоже есть новость.

— О, какая? – Чашка Бреды замирает на пути ко рту.

— Меня здесь скоро не будет.

— Ты возвращаешься?

— Нет, Бреда. – Он смотрит ей в глаза, его голос спокоен и нежен. – У меня рак, неоперабельный.

Чашка с грохотом падает на блюдце, и Бреда закашливается.

— К-как долго… то есть когда… о боже мой, нет!

— Они не могут сказать конкретно, но речь идет о неделях, даже не о месяцах. Но мне не больно, Бреда, время от времени чувствую небольшой дискомфорт, но доктор Майк и Джерри обо мне заботятся лучше всех, ты их знаешь.

— О, Барри! – Слезы текут по ее лицу.

— Не расстраивайся, Бреда. Я надеялся, что ты не будешь. – Он улыбается. – Мы оба знаем, что на самом деле это не прощание. Насколько я помню, ты верила истово, я надеюсь, ты все еще веришь, а если у тебя есть вера, то она тебя не подведет, и с нами все будет хорошо. – Он не мешает ей плакать, пока она не берет себя в руки.

— В таком случае, Барри, я тоже должна тебе кое-что сказать. – Внезапно ее голос звучит очень решительно. – Я просто обязана, особенно после того, что ты мне только что сказал.

— Что такое, Бреда? – Он выглядит обеспокоенным. – Надеюсь, не очередная ссора?

— Нет-нет, – фыркает она, – ничего такого. Однако это еще одно признание, и я должна его сделать.

— Слушаю тебя.

— Барри, я тебя люблю! Я никогда не переставала любить тебя, я всегда любила тебя. Я никогда никого не любила так, как люблю тебя.

Она видит по его лицу, насколько он ошарашен. А потом он улыбается. Его улыбка излучает искреннюю доброту.

— Бреда, пожалуйста, не переживай, – говорит он, взяв ее руки в свои.

— Я не переживаю. Как бы безумно это ни звучало, я рада, что сказала. Я рада, что мне выпал шанс сказать тебе. Можно я кое-что спрошу?

— Конечно, что угодно.

— Если бы не церковь… То есть я знаю, что для тебя это всегда было призванием. Но если бы это было не так… – Она не может договорить.

— Бреда, зачем спрашивать? Конечно, это была бы ты. Я долго из-за этого мучился… Спроси Джерри, если не веришь. То, что я решил посвятить себя служению Богу, не означает, что я разлюбил тебя. Я нес твой образ в своем сердце и молился за тебя каждый прожитый день.

— О, Барри… Правда? Ты же не врешь?

— Ты ведь знаешь, я не из тех, кто болтает попусту.

Тогда она глубоко вздыхает и говорит:

— Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Это самый прекрасный подарок, который ты мог мне сделать, Барри. Я… я буду помнить это всю оставшуюся жизнь. —

Тут она улыбается и неожиданно для себя начинает смеяться.

— Что? – теперь удивляется Барри. – Что тут смешного?

— О, не бери в голову. Я просто вспомнила, что сказала мне мама, когда мы расстались.

— Да, и что именно? Мне очень нравилась твоя мать.

— Она сказала, что я веду себя как Скарлетт О’Хара, тоскуя по недоступному Эшли, и должна собраться и взять себя в руки!