Книга Летние гости, страница 103 – Фиона О’Брайан

— О чем?

— О том, что тебя беспокоит?

— Меня ничего не беспокоит, просто захотелось немного побыть одному, человек ведь имеет право на чуточку покоя, не так ли?

— О, конечно. – Джерри не смущает отказ, она его ожидала. – Я просто вижу, насколько ты спокойнее выглядишь последние несколько дней, у тебя на лице написано умиротворение. Должно быть, это все из-за прогулок…

— Отличный способ скоротать день.

— Я даже не буду с этим спорить, но люди начинают сплетничать.

— О чем? – огрызается Барри.

— О тебе, естественно. Они беспокоятся о тебе.

— Хм.

— Итак, ты собираешься рассказать мне, что тебя гложет?

Барри глубоко вздыхает.

— Не знаю, правда, Джерри. Я, черт возьми, сам не знаю. Я больше ничего не знаю.

— Ага.

— Что это должно означать?

— Это значит, что ты наконец-то достиг прогресса.

— Я не понимаю, как это можно назвать прогрессом, даже по твоим эзотерическим представлениям.

— В честности нет ничего эзотерического, Барри. И признать, что мы ничего или почти ничего не знаем, – это основа мудрости в любой культуре.

— Но, спаси Господи, я же священник. Мой долг – знать. Уметь ответить. Я должен быть в состоянии во всем этом разобраться…

— Ну и?

— Ничто больше не имеет смысла. – Он выглядит разбитым. – Я теперь думаю, что жил неправильно.

— Это неправда, и ты это знаешь, – твердо говорит Джерри.

— Я больше не могу молиться.

— Еще лучше.

— Я так и знал, что ты будешь издеваться надо мной.

— Как бы тебе ни хотелось так думать, я не смеюсь над тобой. То, что я не поклонница ваших сборищ, не означает, что я не уважаю твои личные убеждения. И я знаю, как страшно заглянуть в бездну, поверь мне.

— И что мне делать? – Он смотрит на нее почти обвиняюще.

— Ты знаешь, что делать, – тихо отвечает она. – Спроси, что надо сделать, чтобы помочь, и чему тебе для этого нужно научиться, затем сядь и помедитируй, и ответы придут.

— Может, ты еще хочешь, чтобы я зажег ароматические палочки и сидел, скрестив ноги, на полу.

— Нет, если ты не чувствуешь в этом необходимости.

— Да в том-то и дело, я не могу усидеть на месте, совсем не могу.

— Это только потому, что ты борешься и пытаешься сбежать, а так нельзя, Барри, ты уже сам понял. Смирись, Барри. Это дар, а не наказание, и притом весьма особенный дар. Постепенно тебе станет легче, и совсем скоро все начнет обретать смысл. В конце концов в душе наступит мир, я обещаю.

— Говоришь так, будто сама через это проходила.

— А разве это бы тебя удивило?

— В твоей системе взглядов меня ничто не удивило бы.

— Не имеет значения, во что я верю или не верю. Не у меня трудности, а у тебя. Это тебе нужно прийти к миру в душе, Барри. Взгляни на это с другой стороны. Может быть, Бог хочет, чтобы ты помолчал и просто послушал какое-то время. Я вот, например, точно этого хочу время от времени.

Барри сверлит ее взглядом и чешет в затылке, но ничего не говорит. На минуту или две тишину нарушает только хруст, с которым Милли грызет кость у его ног, пока и она, встревоженная наступившей тишиной, не перестает, чтобы поднять голову и вопросительно посмотреть на них.

— Прости, если в последнее время я немного отдалился. – Он делает паузу. – Мне было о чем подумать, вот и все.

— Тебя не было сорок лет, Барри, я привыкла не скучать наедине с собой и вести дела самостоятельно, – говорит Джерри. – Мне просто не нравится видеть, как ты места себе не находишь. Скажи, ты уже встречался с Бредой?