Книга Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки, страница 23 – Лилия Тимолаева

Сержант усмехнулся.

— Болезнь не освобождает от закона.

— Тогда вызовите лекаря, — сказала я. — И пусть лекарь подтвердит, что ему нельзя на мороз.

— Лекаря вызовем, — согласился сержант. — Только не вашего.

Я сжала зубы так, что заболели челюсти.

— Хорошо, — сказала я. — Дайте мне минуту. Я потушу печь и закрою дом.

— Полминуты, — отрезал он.

Я кивнула, подошла к печи и сделала вид, что тушу огонь. На самом деле я наклонилась к Рину так, чтобы стражники видели только мою спину.

— Слушай меня, — прошептала я. — Что бы ни было — молчи. Про метку — молчи. Про имя герцога — молчи. Понял?

Рин кивнул, губы дрожали.

— Если будет совсем плохо… — я посмотрела на дверь, — беги к Аглае. Скажи: “ведро”. Она поймёт.

— А ты? — прошептал он.

— Я вернусь, — сказала я. И сама себе не поверила, но сказала.

— Довольно! — рявкнул стражник. — Пошли!

Меня вывели из дома под фонарём, как преступницу. Снег хрустел под сапогами. Где-то в окнах шевелились тени —соседи. Им было интересно. Им всегда интересно, когда кого-то тянут вниз.

Рин шёл рядом, маленький, сгорбленный, и держал руку так, чтобы повязка не сползала.

— Голову выше, — шепнула я ему, чтобы не заметили губы. — Обычные дети не смотрят в землю постоянно.

— Я не обычный, — прошептал он в ответ.

— Тогда притворяйся лучше, чем все, — сказала я.

Сержант не слышал, но, кажется, чувствовал. Он шёл впереди так уверенно, будто уже видел моё признание на бумаге.

Канцелярия в Морозном Рейде была похожа на склад: холодная, каменная, с узкими окнами и запахом чернил. Нас провели по коридору, где сидели люди с серыми лицами, и поставили перед дверью с железной табличкой: “Дознавательский отдел”.

— Сидеть, — приказал стражник Рину и толкнул его на лавку у стены.

— Он рядом со мной, — сказала я.

— Он под присмотром, — ответил сержант. — А вы — внутрь.

Дверь открылась.

За столом сидел мужчина в тёмной одежде без знаков отличия, но с такой прямой спиной, будто у него внутри был железный стержень. Волосы — светлые, почти белые, глаза — серые, пустые. На пальцах — тонкие перчатки. Никаких украшений. Никакой улыбки.

— Леди Элария Нордхольм, — сказал он. — Садитесь.

Голос был мягкий. От этого становилось ещё страшнее.

— Кто вы? — спросила я, оставаясь стоять.

— Следователь Дознавательского отдела, — ответил он. — Илларион Сиверс.

Имя прозвучало как лёд по стеклу.

— Вас привели по обвинению в хранении запрещённого реагента и незаконной торговле лечебными смесями без допуска гильдии. — Он посмотрел на бумагу перед собой. — А также… — пауза, — по подозрению в подрыве общественного порядка.

— Я лечила людей, — сказала я. — Это теперь подрыв?

— В зависимости от того, кого вы лечили и чем, — тихо ответил Сиверс.

Он поднял взгляд. И мне показалось, что он видит не меня — а место, где меня можно сломать.

— Вы признаёте, что реагент ваш?

— Нет, — сказала я.

— Вы признаёте, что торговали смесями?

— Да, — сказала я. — Травами. Не реагентом. Травами, которые продаются на рынке.

— Без допуска, — напомнил он.

— У меня нет выбора, — сказала я. — Люди умирают от “белого мороза”.

Сиверс чуть наклонил голову.

— “Белый мороз” — это слово не из медицинских отчётов. Откуда вы его знаете?

Я поняла, что сказала лишнее.Рынок, Аглая, слухи — всё это звучало бы как “ведьма слушает сплетни”.