Книга Мой магический год: весна и поющий фарфор, страница 95 – Татьяна Терновская

Вид застывшей в напряжённом ожидании семьи Уотсон разительно отличался от царившей вокруг суматохи. Нас словно накрыл магический купол, в котором время текло гораздо медленнее, чем за его пределами. Я покосилась на Бенджамина, он в ответ посмотрел на меня. Я поняла, что он тоже хотел прервать тишину, но пока не решался. Слишком велик был риск испортить момент.

— Здравствуй, Эрнест. — Тихий, хриплый голос дяди Оливера прозвучал, как раскат грома. Мы все невольно вздрогнули и посмотрели на него. Дядя решил прервать молчание и осмелился сделать первый шаг.

А что же его брат?

Как зрители в театре, мы одновременно перевели взгляды на Эрнеста Уотсона. Теперь настал его черёд. Сделает ли он шаг навстречу своему брату или оттолкнёт? Снова потянулись секунды томительного ожидания. Казалось, дядя Эрнест сам не знал, как поступить. Он колебался, но, в конце концов, принял какое-то решение.

— Здравствуй, Оливер, — сказал он.

Вряд ли можно было говорить о настоящем примирении, но лёд был разбит, и все мы вздохнули с облегчением. Мистер Уотсон быстро подошёл к своему отцу.

— Спасибо, что приехал! — воскликнул он.

В ответ дядя Эрнест только пожал плечами.

Мы все до сих пор испытывали неловкость. Я старалась держаться ближе к Бенджамину. Заметив это, он приобнял меня за талию и ободряюще улыбнулся. Я кивнула. Кажется, впервые у нас состоялся немой диалог. Хотя мы не произнесли ни слова, я поняла, что Бенджамин хотел взять ситуацию в свои руки и подтолкнутьбратьев друг к другу. А он, в свою очередь, увидел, что я полностью его поддерживала.

— Как тебе наш стенд, дедушка? — спросил Бенджамин, обращаясь к Эрнесту Уотсону.

Тот снова неопределённо повёл плечами, но всё же сделал несколько шагов к нам.

— Твой отец же продал фабрику, какой смысл теперь участвовать в выставке? — спросил он.

Значит, мистер Уотсон рассказал обо всём в письме, когда приглашал его приехать сюда. Это хорошо. Теперь можно было не бояться недопонимания.

— Бенджамин проделал большую работу, почему бы не показать её результаты? — возразил мистер Уотсон.

— Всё равно это бесполезно. — Дядя Эрнест покачал головой. — Фабрика разорилась и выходит, я проиграл. Не надо было замахиваться на то, что мне не по силам.

Сложно было представить, сколько смелости потребовалось дяде Эрнесту, чтобы произнести эти слова. Столько лет он боролся, жертвуя и собой, и другими, чтобы доказать право владеть фабрикой, а теперь признал свою ошибку. Для этого требовалось большое мужество.

Дядя Оливер подошёл к брату и осторожно положил руку ему на плечо.

— Не нужно так говорить. Ты, твой сын и внук сделали всё, что было в ваших силах. Никто не справился бы лучше, — сказал он, — я тоже виноват. Мне нужно было остаться и поддержать тебя, а я поддался эмоциям и теперь жалею об этом.

На лице дяди Эрнеста появилась робкая улыбка.

— Спасибо за эти слова. Я очень давно хотел извиниться перед тобой, — признался он, — это я должен был помочь тебе тогда и поддержать, а не пытаться забрать фабрику себе. Я был слишком жадным.

— А я слишком гордым, — добавил дядя Оливер, и они оба рассмеялись.

Мистер Уотсон уже не мог сдержать слёз счастья. Спустя столько лет семья воссоединилась. Разве это не чудо? Я тоже готова была расплакаться, но нашу радость прервало громкое объявление: