Книга Мой магический год: весна и поющий фарфор, страница 94 – Татьяна Терновская

— Дядя, — казалось, отец Бенджамина готов расплакаться. Он сделал шаг к старику и крепко его обнял.

Сейчас, когда я смотрела на воссоединение семьи, понимала, что продажа фабрики того стоила. Если бы я знала, как это важно для мистера Уотсона, то не стала бы бороться за неё. И Бенджамин, наверное, тоже. Только мисис Лумис поджала губы и отошла в сторону,показывая, что наши отношения её не касаются.

— Прости меня, Тим, — попросил Оливер Уотсон, — я пропустил, как ты вырос, не был на твоей свадьбе и не поздравил с рождением сына. — В его голосе слышалось сожаление. — Понимаю, мне нет оправдания. Но ты должен знать: когда обида утихла, я хотел вернуться к вам, но не смог. А потом было уже слишком стыдно. Я боялся, что вы не захотите меня видеть, решив, что я бросил семью, — признался он, — если бы я знал, что ты все эти годы меня ждал, то приехал бы первым же поездом. Прости старика, если сможешь!

— Ничего, дядя! Всё в порядке! — заверил мистер Уотсон, — главное, что теперь ты здесь! Кстати, познакомься. — Мистер Уотсон подошёл к нам. — Это мой сын Бенджамин и его невеста Эстер.

Я вздрогнула, услышав слово «невеста», но поправлять не стала, чтобы не портить момент.

— Здравствуйте, дедушка. — Бенджамин улыбнулся. — Я очень рад познакомиться вами.

— А уж я как рад, — проговорил Оливер Уотсон и обнял Бенджамина.

Затем очередь дошла до меня. Когда с приветствиями было покончено, дядя Оливер обратил внимание на наш стенд.

— Вижу, фабрика не изменяет себе, — сказал он. Судя теплоте его взгляда и мягкой интонации, Оливер Уотсон давно отпустил прошлое и больше не держал зла на своего отца.

— Вам не нравится? — с тревогой спросил Бенджамин.

— Нет-нет! Напротив, это прекрасная работа! — заверил дядя Оливер, затем осторожно взял в руки чашку и осмотрел её опытным взглядом, — да, действительно, безупречно. И рисунок прекрасный, — похвалил он и добавил, — я просил Люсиль оставить фабрику в покое и забыть про месть, но такой уж у неё характер.

— Что сделано, то сделано, — коротко бросила она.

Я подумала, что настал удачный момент для разговора о сносе фабрики. Судя по всему, дядя Оливер этого не хотел, почему бы не попробовать переубедить Люсиль? Только нужно действовать осторожно.

Я сделала шаг к ней и улыбнулась.

— Люсиль, могу я с вами поговорить? — спросила я.

Она повернулась ко мне и замерла. Мистер Уотсон, Бенджамин и дядя Оливер тоже умолкли. Я проследила за их взглядами и увидела пожилого мужчину, переминавшегося с ноги на ногу у нашего стенда. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто он такой — внешность говорила лучше слов. Перед нами стоял Эрнест Уотсон, тот самый младшийсын, который когда-то отнял фабрику фарфора у своего брата.

В воздухе повисло напряжение. Это была первая встреча братьев за несколько десятилетий, и никто не знал, что сейчас произойдёт. Возможно, они проигнорируют друг друга или набросятся с обвинениями. Я переводила взгляд с дяди Оливера на Эрнеста Уотсона и обратно, пытаясь прочитать эмоции на их лицах. Братья словно играли в молчанку, ждали, кто первым не выдержит и заговорит. Я понимала, что это не моё дело, но тишина становилась невыносимой. Мне хотелось её прервать. Стоявший рядом со мной Бенджамин явно нервничал. Он то и дело бросал взгляды на своего отца, ожидая от того разрешения вмешаться в ситуацию. Но мистера Уотсона словно парализовало. А Люсиль помрачнела: сейчас она напоминала хищника, который в любой момент готов броситься в бой.