Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 66 – Анни Юдзуль

– Она сказала, что ее преследуют. Она прячется. Считает, что это какие-то приятели Якко. И еще сказала…

– Что затишье бывает перед бурей, – отрезал Овечка. – Я согласен с ней. Зная твоего братца, не сомневаюсь, что он предпочел бы хаотичное движение разумному ожиданию. Значит, в этом вынужденном ожидании есть необходимость. Что-то заставляет его.

– Или кто-то, – мрачно заметил Сэншу. – Значит, решено. Мы будем там.

– Ребята, потише! – засмеялся Рофутонин, уворачиваясь от носящихся с ведром и шваброй О-чана и У-чана. Он подошел к их столу и сел рядом с Кёичиро, подтянув колени к груди. – Мы снова куда-то идем?

– На ярмарку, – Кё-кун благодарно улыбнулся Сэншу и повернулся к Рофутонину: – Там будет много вкусной еды и, возможно, даже фейерверки.

– Здорово… – Торчащие в разные стороны завитки волос покачивались при каждом движении. – Овечка, тебе нравятся ярмарки?

– Мне нравится тишина, – ответил Овечка.

Через полчаса они вышли из бара. Солнце, миновавшее зенит несколько часов назад, проглядывало сквозь скудную листву. Смех Рофутонина плыл в прозрачном воздухе. Он сам будто упал в чан с краской и не смог отмыться.

Рофутонин дотронулся до плеча Кёичиро и улыбнулся:

– Сэншу-сан обещал купить на всех попкорн.

– Не больше стакана в одни руки, – Сэншу обернулся на них с самым строгим видом.

– Напоминаю, что мы идем туда искать следы потенциального преступника и… – Овечка слегка нахмурился, глядя на Сэншу, – защищать жизнь гражданских? Это что еще значит?

– Мы не позволим причинить вред людям, – мягко произнес Сэншу. – Если, конечно, кто-нибудь попытается это сделать.

– Тебе необязательно все время повторять, что Якко не виноват, – Кёичиро поравнялся с ним. – Мы на твоей стороне. Правда, ребята?

– Правда, – выпалил Рофутонин, кажется даже не особо вдумываясь в суть вопроса. Овечка кивнул.

– Спасибо, – Сэншу улыбнулся, но улыбка вышла совсем невеселой. – Правда.

– Лучше скажите, что продают на ярмарках! – сменил тему Рофутонин. – Может, тайяки? [5]Джа говорил, что тайяки – это пища богов. Наверное, боги тоже будут?

– Боги вряд ли, но я и правда частенько видел там тайяки, – Кёичиро задумался. – Какие твои любимые?

– О, я… не знаю. Овечка, какие тайяки мне нравятся?

– С бобами. Твой старик пошутил бы, что ты не о́ни [6], раз можешь это съесть.

– Да, это было бы в его духе.

– Прошу прощения, – юная девушка, остановившись на перекрестке рядом с Рофутонином, коротко поклонилась ему. – Если вас не затруднит, не могли бы вы сказать, какой грим используете? Этот красный цвет на вашем лице будто светится…

– Он не помнит, – Овечка выступил вперед, загородив уже было открывшего рот Рофутонина. – Однако на южной улице продают отличные китайские краски. Попробуйте спросить там.

– Благодарю, – девушка смущенно потупилась и отошла. Сэншу едва слышно рассмеялся.

Компания миновала сухие бетонные переулки и пару полос сияющих витрин. Свернула к центру, прямо перед большой автомобильной парковкой. Доска объявлений приветливо шелестела у выхода с главной площади; за добрую сотню метров было видно, что праздник в этот раз отмечали с куда бо́льшим размахом, чем в прошлые годы. Кёичиро не сдержал восторженного вздоха: лабиринт палаток сиял множеством разноцветных лампочек, он вел в три стороны, и каждая тянулась к лавкам с конкурсами и аттракционами. Возле высокой, разукрашенной под гору Фудзи стены на шлейке сидел тигренок; он озирался, точь-в-точь как Рофутонин. В этих диких зеленых глазах цветочки огней сияли пополам с любопытством. Сэншу взял Рофутонина за рукав и двинулся вперед.