Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 65 – Анни Юдзуль

– Кё-кун, пожалуйста, не верь им. Хотя бы… верь не до конца, ладно? Якко взбалмошный. Дурной, с этим не спорю. Может быть, в происходящем есть часть его вины, но зачинщик не он.

– Ты мой друг, – Кёичиро кивнул. – Я верю тебе.

– Спасибо, – Сэншу едва заметно улыбнулся. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Кёичиро зарылся в подушку и накрылся пледом с головой. Из окон струился все тот же тихий ровный свет. Его мысли текли неторопливо: Сэншу и Якко, росчерки сажи на стенах, завтрашняя ярмарка… Он подумал и о ней– о голубых глазах и ярких лентах в волосах. Гоюмэ. Неуловимая, точно сон. Ему казалось, будто он не знает о ней ничего и в то же время знает так много, что не уместить в голове. Кто она такая? Совершенно никаких идей. Ее любимый вкус молочного коктейля? Клубничный, какой же еще. Бесконечная череда вопросов убаюкивала, через пару минут веки потяжелели и Кёичиро наконец уснул.

Он проснулся, должно быть, после полудня. Живот неодобрительно урчал, когда он натирал шею мокрым полотенцем. Кёичиро вынырнул в неоновый свет, ореолом окружавший собравшуюся в баре толпу.

– Доброе утро! – крикнул Рофутонин. Его торчащие в стороны короткие волосы были совсем рыжими, из-за огромных очков на Кёичиро смотрела пара зеленых глаз. Губы, окрасившись черникой, улыбались. От роскошных одежд не осталось и следа: простенькое льняное кимоно было подпоясано обычным синим поясом. На ткани красовалась золотая брошь, изображающая журавля. Возле него ютился Дзу-чан с неизменным стаканом в руках.

– Доброе утро, – успел сказать Кёичиро, прежде чем троица юношей налетела на него, точно ураган. Лицо Нэ-чана прижалось к его собственному, чьи-то руки стиснули в объятиях, а кто-то даже укусил. – Ай!

– Ну-ка, брысь! – Джа погрозил мальчикам полотенцем. – Никаких поеданий Кёичиро с утра пораньше! Тем более вы уже завтракали.

– Хочу мяса, – едва слышно проговорил О-чан и привстал на носочки, чтобы заглянуть Кёичиро в глаза. – Можно один пальчик?

– Прости, но мне нужны все десять, – Кёичиро виновато улыбнулся, и О-чан со вздохом отправился назад на диван.

Сэншу сидел за столиком поодаль, Овечка расположился напротив него и грел руки о кофейную чашку. Они обсуждали что-то вполголоса. Кёичиро прищурился, пытаясь прочитать содержимое беседы по губам, но ничего не сумел понять.

– …это может закончиться плохо, – услышал он, когда приблизился.

– Не просто может. Это закончится плохо, причем в любом случае. Ты выбираешь между двумя абсолютно равнозначными вариантами. Единственное, что может внести сумятицу, – это Сотня-сан, если она решит объявиться там.

– Не думаю, что Гоюмэ сказала ей. – Сэншу уронил голову на руки.

Овечка пригубил немного кофе:

– Прости, но я считаю, что она права. Там что-то произойдет. Я не могу сказать что, но, будь уверен, ничего хорошего.

Сэншу вздохнул и взглянул в сторону двери. Кёичиро осторожно присел за стол. Ми-чан поставил на стол тарелку с паровыми булочками, краем глаза Кёичиро заметил, что вокруг пояса он повязал белый фартук. Это что, какая-то игра? Он огляделся: один лишь Дзу-чан не двигался с места, остальные же суетились вокруг барной стойки, кто с подносом, кто с тряпками и шваброй. Среди них затесался и У-чан – его глаза сияли, а рот смеялся.

– Значит, ты думаешь… Кё-кун, присоединяйся к беседе. – Сэншу взял одну булочку в руки. – Повтори, что сказала Гоюмэ.