Книга Цукумогами. Невидимые беды, страница 67 – Анни Юдзуль

Кёичиро поспешил их нагнать:

– Заглянем за онигири? [7]Я видел, в этот раз есть с угрем.

– Пожалуйста, давайте поскорее купим тайяки с бобами, – попросил Рофутонин.

– Про попкорн уже забыли? – возмущенно спросил Сэншу. – Что с вами будешь делать… Берем по одной единице еды в руки!

– То есть мы не сможем купить такояки? – с сожалением спросил Кёичиро.

Сэншу вздохнул:

– Ладно, берите что хотите! Но чтобы потом не жаловались, что у вас живот болит.

Рофутонин захлопал в ладоши от радости. Кёичиро наблюдал за ним с улыбкой. Его взгляд перескочил с Рофутонина на картонные арки с изображением журавлей, витрины маленьких лавочек и стоптанный асфальт под ногами.

– Хочу вон на ту штуку, – Рофутонин указал на миниатюрное колесо обозрения. Кабинки украшали головы и крылья лебедей.

– Напоминаю, что мы здесь по делу, – со смехом сказал Сэншу.

– Конечно, по делу! Правда, Овечка?

– Правда, – ответил Овечка, завороженно глядя на кружащуюся за стеклом сахарную вату.

Кёичиро похлопал Сэншу по плечу:

– Я бы предложил рассредоточиться, чтобы быстрее все осмотреть, но боюсь, что это не очень хорошая идея.

– Согласен. – Сэншу держал Рофутонина за рукав.

Тот подпрыгивал от нетерпения перед лавкой с тайяки.

– Думаю, мы ничего не потеряем, если немного повеселимся, как считаешь?

Сэншу вздохнул:

– Конечно. Просто все эти подозрения… Я хотел бы покончить с ними поскорее.

– Обязательно. Я буду смотреть в оба.

Сэншу не ответил, но его теплый взгляд коснулся лица Кёичиро, и уголки губ растянулись в улыбке.

Ничего не произошло, пока они выбирали начинку для тайяки. Не произошло и позже, когда Кё предложил прокатиться на колесе обозрения; кабинку то и дело потряхивало на ветру, что вызывало приступ смеха у Рофутонина и россыпь мурашек у вжавшегося в сидушку Сэншу. Они были вынуждены уйти, когда Рофутонина поймали за попыткой откусить лепесток у керамического цветка в украшении. Солнце клонилось к закату, блестящие крыши купались в его золотых лучах. Просыпались разноцветные огоньки, озаряя лица торговцев радужными переливами. Тьма неторопливо наступала, чтобы утопить главную площадь города в ярких всплесках огня и горячих лучах прожекторов.

Леди в старомодном костюме вышла на сцену и осторожно постучала по микрофону.

– Кто это? – Рофутонин склонился к Кёичиро.

– Юми Тачибана с местного телеканала. Рассказывает про туристические маршруты и все в таком духе. Ты никогда не видел ее?

– Я никогда не смотрел телеканалы, – весело ответил он.

Тачибана-сан поднесла к губам микрофон.

– Добрый день, дорогие гости ярмарки! – бодро возвестила она. Толпа начала собираться перед сценой, торговцы высунули головы из-под навесов. – Рада объявить открытие юбилейной, двадцатой воскресной ярмарки майского цвета! Мы многого достигли за последние годы, и особенно в свете надвигающихся…

Ее речь вдруг оборвалась. Кёичиро нахмурился, взглядом скользя по разношерстной толпе народа, все прибывающего и прибывающего на площадь: работяги, переговаривающиеся за кружкой пива, женщины и мужчины в традиционной одежде, прогуливающиеся от лавки к лавке, уставшие матери с детьми и старшими родственниками. Над их головами вилась почти невидимая нить, тянущаяся через площадь. Кёичиро охнул. Едва заметная, она переливалась в свете фонарей и пролегала между торговыми лавками к самой сцене.