Онлайн книга «Цукумогами. Невидимые беды»
|
Кёичиро задрожал. В комнате повисла тишина. Замерла паутина тюля под темными шторами, остановились стрелки часов. Кёичиро слышал, как дыхание Якко прервалось на беззвучный смешок, ощущал тягучий жар от холодной кожи. Неровно размазанная краска покрывала его лицо: щеки и подбородок, кончик носа и даже брови – все, кроме левого глаза. Этот пробел зиял как шрам, тянущийся от виска к уголку губ. Почему же… – Я тоже люблю прятки, – сообщил лихорадочный шепот. Кёичиро удивленно взглянул на Якко, однако его губы оставались плотно сомкнутыми и даже не улыбались. Тогда Кёичиро медленно повернулся в другую сторону. Прямо из-за угла комода на них смотрел огромный черный глаз. Худая щека пряталась за грязными черными волосами. Черные ногти на яркой оранжевой коже впивались в белое дерево. Они вскрикнули в унисон – он и Якко, вскакивая на ноги так быстро, что едва не потеряли равновесие. Якко отскочил в сторону, от хохота он согнулся пополам. – Видел бы ты свою рожу! – Он смеялся и смеялся, пока Кёичиро вжимался в стену. Шепчущее существо, казалось, вовсе не шевелилось, лишь черный глаз сновал туда-сюда, глядя то на одного вторженца, то на другого. – Ты не он, – сообщил шепот. Взгляд перешел с Кёичиро на Якко. – И ты тоже. Дом мелко затрясло. Маленькое зеркальце съехало с подоконника и затерялось где-то среди красного ворса. Чучела бабочек покачивались, некоторые из них съехали вниз и зависли, опираясь на рамки прочих. Углы повело. Ковер набух, из-под ворса показалась эластичная, упругая кожа. Вздуваясь пузырями, она поднималась все выше; обои, подчиняясь неизвестной воле, отходили от стен с неприятным хрустом, как сухожилия от костей. От стен тянулись нити и струилась желтоватая слизь, то и дело выстреливая пузырями. Кёичиро зажмурился. Он с трудом улавливал, когда все вокруг успело так быстро измениться. Когда он открыл глаза, существо исчезло и нечто маленькое и круглое прильнуло к его ногам под затянувшей пол кожей. Якко тут же дернул его в сторону; краснея, круг рос, пока не извергся, точно маленький вулкан, вонючей, гнилостной кровью. Пар поднялся к потолку, окна запотели. Все вокруг плыло и дышало, точно единый организм. Слизистые пузыри покрыли комод, отчего тот, шипя, деформировался. Исчезло под гниющими ошметками обоев чучело лисы. Женская фигура возникла в центре комнаты. Якко глядел на нее с улыбкой, она же, безучастная, как кукла, смотрела сквозь него. У ее ног бились волны, и вонь закручивалась у плеч, будто была видимой, осязаемой. Кожа, отливающая ржавым, проступала под черными лохмотьями, еле-еле прикрывающими ее грязное тело. Уродливое худое лицо ничего не выражало. Женщина протянула руку к Кёичиро: – Где он? – Кто – он? Она выжидающе смотрела на него. На улыбающемся лице Якко застыла издевка. «А ты умеешь общаться с дамочками», – возникло в голове Кёичиро. «Пошел к черту», – ответил он своим мыслям. – Где он? Шепот был похож на шуршание ног по снегу. Кёичиро с трудом вдохнул сквозь зубы. У заполнившего комнату отвратительного запаха был и вкус. – О ком ты говоришь? Объясни, и мы поможем… – он закашлялся, – тебе его найти. – Он поможет, – вставил Якко. – Я помогу. Кто угодно поможет, только скажи. – Где он? Женщина склонила голову набок. – Как думаешь, может, она китаянка? – Якко ухмыльнулся. |