Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 89 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

На улице заунывным хором распевали святочные гимны, а ему хотелось в раздражении закрыть уши руками. У него столько дел на сегодня, но, в сущности, совершенно бессмысленных! Он попытался в мыслях структурировать задачи и так задумался, что чуть не стал жертвой проезжавшего кеба, обдавшего его зловонной грязью с ног до головы. Отдышавшись, Алистар отошел в сторону и вдруг увидел смоляно-черную ворону. В этом, конечно, не крылось чего-то предосудительного – вороны были местными завсегдатаями, – однако тощая птица обладала неестественно большим клювом.

Это наблюдение неприятно поразило Алистара. Наглая тварь впилась в мостовую когтистыми лапами и судейским взглядом смотрела прямо ему в глаза. Она словно подписывала приговор за все его прегрешения, вольные и невольные. Алистар почти физически ощутил, как утренняя каша неприятно зашевелилась в животе. Ему почудилось, будто у него там целый клубок копошащихся дождевых червей, каждый из которых норовит вылезти на свободу. Он так удивился неприятной вороне, что как-то не сразу приметил того, кто находился рядом с ней. Причудливое мохнатое существо давало на мостовую длинную корявую тень, столь же нелепую, как и ее обладательница. Впрочем, то была невысокая женщина. Тросточка с набалдашником из слоновой кости, шерстяное платье с золотой бахромой, кокетливая лаковая шляпка с вуалью, полностью закрывавшая лицо, спутанные, будто птичье гнездо, волосы – таковыми являлись детали ее образа, к которым можно добавить неподвижные желтые руки, напоминавшие высохшие лапки умирающей вороны. Алистар не видел ее глаз, скрытых вуалью, однако отчего-то был уверен: незнакомка смотрит на него точно таким же взглядом, что и ворона.

– Не ходи за мной, – хрипло каркнула она ему.

Он и не собирался! Никогда в жизни Алистар не делал ничего нелогичного, все действия взвешивались на его личных умозрительных весах. Единственный, пожалуй, необдуманный поступок он совершил, когда учился в Королевском университете в Дублине. Приятели предложили в канун Рождества сущую глупость: притащить в приют для подкидышей мешки с подарками, чтобы порадовать детей. Алистар долго сопротивлялся, ибо не видел в том ни малейшей выгоды для себя самого. Да и потом, всем ведь не поможешь. Но его уговорили. На том странном поступке глупые выходки закончились. Он успешно выпустился из университета, с легкостью позабыл бывших друзей и встал на долгий путь постепенного разочарования жизнью. До настоящего момента Алистар ни разу не отклонился от выбранного курса, однако теперь, несмотря на стойкое убеждение, что он не пойдет за старухой, не сдержался. Глупость на глупости, что такое!

Эксцентричная незнакомка очень медленно побрела по тротуару, и он за ней, точно на невидимой привязи. Все его существо сопротивлялось как могло, однако почему-то ноги послушно брели за мучительницей. Она, верно, его поработила! Несколько раз Алистар с трудом останавливался, замирал, пытаясь осознать, зачем он идет за ней, но разум не повиновался ему. Таким манером они миновали несколько улиц, а потом городская жизнь осталась за спиной. У Алистара не на шутку разболелись ноги, ибо он уже давно не преодолевал таких расстояний. За все время старуха ни разу не обернулась и не сказала ему более ни слова, но между тем казалось, будто она околдовала его волю. Неужели подобное возможно? Скептический нрав настойчиво утверждал обратное, однако происходило что-то, увы, неподвластное ему. К своему огромному ужасу, Алистар узнал место, куда они пришли. Об этом ему рассказала мрачная часовня с остроконечной аркой и витражными окнами. Она таинственно выступала из белого тумана, немного искаженная, призрачная, принимающая странные фантасмагоричные формы, и представилась ему дверью в иной мир. Впрочем, так оно и было, ибо они оказались на кладбище Бохермор. Здесь покоился достопочтенный судья Моррис; очевидно, и он сам, Алистар Бакли, вскоре составит ему компанию. От мрачных предчувствий у него зашевелились волосы на голове, мысли сделались вязкими, как утренняя каша.