Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 199 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

– Пойдем, дитя, – произнес он, и его голос прозвучал как треск ломающегося льда, древний и неумолимый. – Это неизбежность. Теперь ты одна из нас.

В тот же миг Елле почувствовала, как что-то внутри нее сдвинулось и некая невидимая рука перевернула песочные часы ее судьбы.

Потом пришла боль.

Острая, пронизывающая, она ударила в спину, будто кто-то вогнал между лопатками два ледяных клинка. Елле вскрикнула, но звук застрял в горле, превратившись в хриплый выдох. Она почувствовала, как что-то рвется изнутри – не кровь и плоть, а сама ее сущность.

И вот за спиной что-то раскрылось с тихим хрустальным звоном.

Елле обернулась и увидела крылья – огромные, прозрачные, словно сотканные из морозных узоров на зимнем окне. Они мерцали в тусклом свете, переливаясь всеми оттенками голубого и серебристого, и с каждым ее вздохом крошечные ледяные кристаллы на них дрожали, рассыпаясь в воздухе сапфировой пыльцой.

Елле подняла руки перед собой и ахнула. Кожа, прежде желтоватая и тусклая от холода и недоедания, теперь сияла фарфоровой гладкостью. Волосы, всегда жидкие и спутанные, стали белыми, как первый снег, и переливались, будто припорошенные инеем.

И она больше совершенно не чувствовала холода. Вместо него по жилам текла странная, мерцающая энергия – не тепло, не жар, а что-то иное, заставляющее сердце биться в такт с шепотом ветра и треском замерзающих ветвей.

– Ну что, Уголь, доволен? – с насмешкой уточнил господин Йоль.

– Она всегда была одной из нас. Обычный смертный не смог бы зайти в Зачарованный Лес, – словно все еще оправдывался молодой фейри. – Возможно, ее предки…

– Да, разумеется. Возможно, – ответил господин Йоль и обратился к Елле: – Посмотри. – Он указал посохом на замерзший ручей у их ног.

Елле наклонилась и увидела свое отражение.

– Кто я? – выдохнула она, и ее голос звучал иначе – звонко, чисто, как удар хрустального колокольчика.

– Ты – дитя зимы, – ответил он. – И зима теперь – это ты.

Крылья за ее спиной взметнулись, подхватывая порыв ветра, и Елле почувствовала, как земля уплывает из-под ног.

Она больше не была той замерзающей девочкой, которую выгнали в метель. Теперь она принадлежала снегу, и снег принадлежал ей.

Елле стояла на границе двух миров, и ветер играл ее новыми хрустальными крыльями, рассыпая в воздухе алмазную пыль. Она протянула руку – бледную, почти прозрачную, с инеем на кончиках пальцев – и внезапно осознала: в ее жилах больше не течет теплая человеческая кровь. Вместо нее пульсировала сама зима, ее легкое холодное дыхание, ее безмолвная песня.

Господин Йоль молча ждал, его ледяная борода переливалась в свете луны. Уголь стоял рядом и отчего-то виновато и тревожно отводил взгляд.

– Она должна увидеть, – тихо проговорил он и начал нервно напевать: – Елле под елью, станешь капелью. Елле под елью нашла покой. Елле для Йоля, хозяин он твой.

– Что? – удивилась Елле, не понимая, о чем ведут разговор фейри. – Что я должна увидеть?

– То, что ты оставила миру людей, – степенно объяснил господин Йоль. – Ты готова, дитя?

Елле кивнула, подавая руку Углю. И, обучая первым азам стремительного полета, он проводил ее до того самого дуба, где они встретились.

А под ним Елле увидела… увидела то последнее, что соединяло ее с миром людей. Когда-то, очень давно, вечность назад. Что-то… Ее собственное замерзшее и изгрызенное крысами тело, застывшее с охапкой хвороста. Она и не заметила, когда умерла. Похоже, в тот самый миг, когда доверилась фейри. Или намного раньше.

– Прощай, моя жизнь, – прошептала Елле, и ее слова застыли в воздухе крошечными снежинками, тут же подхваченными ветром.

Елле смотрела на тело с равнодушной опустошенностью, а потом повернулась к Углю, крепче стиснула его ледяную руку и мстительно улыбнулась собственным новым мыслям морозной фейри: «Выгнали в метель? Хотели избавиться? Избавились. Но я получила больше, чем мне могли бы дать самые щедрые вельможи или короли. Нашлю-ка я на мачеху и сестриц самую лютую стужу, которая будет гасить самый жаркий огонь! Теперь я – фейри Елле, теперь зимой я буду насылать несчастья на всех, кто травит и притесняет нелюбимых детей и сирот. Потому что в природе все должно быть в балансе, а в обществе людей каждый должен получать по заслугам».

Казалось, Уголь знал о ее намерениях и отвечал такой же мрачной задорной улыбкой. А рядом с ними, беззвучно ступая по стегу, оглушительно мурлыкал Йольский Кот.

Впереди Елле ждал Зачарованный Лес – ее новый дом, где деревья помнили начало времен, где фейри танцевали в снежных вихрях, а в глубине ледяных пещер спали древние тайны.

Она ступала по снегу, легкая и прекрасная, а вокруг на разные лады ей приветливо пели феи зимы:

– Елле под елью – невеста метели. Жизнь что петля. Ты невеста Угля!

– И пойдем мы с тобой в Зачарованный Лес. Без боли и страхов, для зимних чудес.