Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 197 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Фейри встретили монстров без страха. Клинки, тонкие, как ледяные иглы, звенели, подобно падающим сосулькам, рассекая тьму вспышками холодного света. Каждый удар был точен, каждое движение – выверено, но врагов становилось все больше.

Господин Йоль наблюдал за битвой, его лицо оставалось непроницаемым. Когда очередная волна грызунов прорвала оборону, он медленно поднял посох и с силой вонзил его в землю.

Голос, низкий и мощный, прокатился по лесу:

– Приди, тот, кто грызет кости зимы!

Воздух застыл и зазвенел искажением очертаний, а потом распался прорехой тьмы, точно две реальности наслоились друг на друга. Из образовавшейся бездны вырвалось что-то огромное, черное, с пылающими оранжевыми глазами.

Создание оказалось размером с быка, хотя нет – намного больше, с дом, с дворянское имение. Его шкура состояла из тысяч сосулек, звонко бряцавших при каждом движении. Из пасти вырывался пар, оседающий на землю инеем.

– Йольский Кот явился нам! Йольский Кот! Избавь нас от крыс из разлома Торигма! – хором скандировали феи.

Тем временем Уголь, сжимающий Елле в объятьях, подлетел к Коту и бесстрашно опустился на его спину, как опытный всадник.

– Держись, – только и сказал он, криво улыбнувшись Елле.

Она обхватила нового знакомого за талию, стараясь не повредить холодные призрачные крылья.

– Я же… упаду, – пискнула Елле, когда Йольский Кот совершил первый чудовищный прыжок, накрывая одной лапой не меньше сотни крыс, раскидывая их, словно безвольные комочки грязи.

– Не упадешь, у тебя теперь тоже есть крылья, – украдкой объяснил Уголь.

– Что?.. – поразилась Елле, но ответом ей послужил дикий рев Кота, напоминающий рокот грома.

И от этого звука бесконечные полчища крыс взрывались одна за другой, как праздничные хлопушки. Их тела разносило на куски изнутри, черная слизь замерзала в воздухе, падая на снег ледяным дождем.

Крысолов зашипел, его музыка оборвалась. Он отступил на шаг, и морщинистое лицо исказила ярость.

– Это не конец! – проскрежетал он и принялся играть еще громче, еще яростнее скандируя свою песню: – Это ветер крыс, ой, кружись-кружись!

Но Кот приподнял морду и вновь издал звук, от которого задрожали вековые сосны. Это был не просто рев, а гимн самой зиме, песня метели, выворачивающая внутренности наизнанку.

С каждым его движением новые волны крыс замирали и лопалась, как мыльные пузыри на морозе. Некоторые кинулись прочь, но их лапки примерзали к земле, прежде чем они успевали сделать пару шагов. Другие взрывались прямо в воздухе, когда пытались перепрыгнуть через сородичей.

Особенно жутко выглядели те, кого смерть настигла в движении: одна крыса застыла с выгнутой спиной, ее когти навеки впились в собственное вздувшееся брюхо. Другая – с раскрытой пастью, из которой торчали сосульки застывшего яда. Третья взорвалась так, что позвоночник вылетел вперед и тут же оброс ледяными шипами.

– Не-е-ет! Мои сладкие детки! Вы, фейри! Вы… хранители природы! Как вы могли! – стенал безумный Магистр Крыс. – Я всего лишь когда-то мечтал вывести всех крыс в Зачарованный Лес! Просто хотел вывести их на лоно природы из городов! Вы…

– Кот, атакуй Магистра, – кратко приказал Уголь, поглаживая «скакуна» за мягким ухом с длинной кисточкой, и Елле показалось, что со стороны монстра донеслось довольное урчание.