Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 86 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

На сей раз я первым ушел от богини смерти. И готов поклясться, покуда я шагал, затылком ощущал ее напряженный взгляд.

Я встретил ночь у приоткрытой двери. Зимний холод проникал в щель, выстуживая избу, но мне было наплевать. Все, о чем я мог думать, – Милена и ее черные глаза, мерзкая тварь, завладевшая ее телом, проклятая Кумоха, уничтожившая мою семью и половину деревни.

Пальцы судорожно сжимали серебряный кинжал. Я знал, на что иду, понимал, что рискую жизнью. Но я не солгал Маре: мне правда было наплевать. Я мог не пережить эту ночь, ну и пусть. Тогда Мара проведет мою душу в Навь, и я, наконец-то, снова увижу свою семью.

Тихий скрип выбил мысли из головы. Дверь в доме моей невесты распахнулась, и Милена вышла на дорогу. В лунном свете ее черные глаза напоминали врата в бездну, в голодную бесконечную тьму. Теперь она направилась в другую сторону, прочь от меня. Я не мог допустить, чтобы она отняла еще одну жизнь этой ночью, и не теряя ни минуты двинулся следом.

Я старался ступать неслышно, но снег то и дело поскрипывал под сапогами, и я молился, чтобы Кумоха меня не услышала. Она принюхивалась, пока шла, и теперь я знал почему: она старалась учуять болезнь. Внезапно нечисть сбавила шаг и свернула к ближайшей избе.

Судорожно сглотнув, я сократил расстояние между нами и ударил Кумоху со спины. Вернее, попытался ударить, но твари на прежнем месте не оказалось. Теперь она стояла чуть в стороне, лицом ко мне и сверлила меня свирепым взглядом непроглядных глаз. Я почувствовал, как кровь отлила от щек. Кумоха двигалась с нечеловеческой скоростью. Проклятье! И как я надеялся ее одолеть? Словно прочитав мои мысли, жуткая тварь зарычала и бросилась прямо на меня.

Я напрягся всем телом, но это не помогло: я будто столкнулся со стеной. Острые черные когти впились мне в руку, прорвав одежду и кожу до крови. Вскрикнув, я выронил кинжал. Кумоха не разжала когти, а лишь усилила хватку, и мои кости затрещали.

Обезумев от боли, я упал на колени. Удерживая меня одной рукой, тварь подняла кинжал. Я задергался, силясь вырваться из смертельных тисков, а в следующий миг острая боль обожгла бок.

Крик, сорвавшийся с моих губ, верно, больше походил на вой. Я скосил глаза. Лезвия видно не было, оно вошло в мою плоть по самую рукоять. Кровавое пятно расползалось по рубахе, алые капли падали, разбиваясь о снег. Они походили на неведомые цветы, распустившиеся посреди зимы.

Я все еще силился осознать, что произошло, когда Кумоха разжала когти и выпустила меня из цепких лап. Повернувшись спиной, она вновь направилась к дому. Отчаяние захлестнуло меня с головой. В этой избе проживала семья мельника. Их маленькая дочь Богдана пяти лет отроду обожала игрушки, которые я вырезал. И каждый раз при встрече я дарил ей новую.

Ярость вспыхнула в груди, наполнив сердце огнем. Ни за что на свете я не позволю твари добраться до нее! Пусть я умру, но и Кумоха в деревне не задержится, я не позволю. Закусив губы до крови, я обхватил рукоятку кинжала рукой и выдернул его. Стон сорвался сквозь сомкнутые губы, от боли потемнело в глазах. Еще больше крови хлынуло на снег, превратив красные цветы в безобразную кровавую лужу. Голова кружилась, но я не намерен был отступать. Дикий рев вырвался из моей глотки, когда я кинулся на Кумоху со спины.