Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 85 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Я втянул в себя воздух. Я оказался прав. Мне не привиделась Милена и ее жуткие глаза. И хворь, что высасывала из нашей деревни по жизни каждую ночь, не была простым недугом. Его навела нечисть.

Быстро одевшись, я затолкал в рот кусок зачерствелой лепешки и двинулся к дому Милены. Столкнуться с ней днем казалось менее страшным, чем ночью. Я постучал в дверь, не зная толком, что собирался делать. Не то чтобы мне доводилось охотиться за нечистью. Обычно этим занимались ведьмы и ведьмаки, но в нашей деревне отродясь не водилось таких. Мы всегда справлялись своими силами. Дружили с домашней нежитью, отваживали нечисть злобную. Но в этот раз деревня столкнулась с чем-то действительно страшным.

За дверью было тихо. Я постучал вновь, погромче. Послышались шаркающие шаги, и дверь отворилась. Передо мной стояла Милена, вот только глаза ее стали обычными, человеческими. В них застыло беспросветное горе. Лицо женщины было изможденным, на щеках застыли грязные дорожки от слез.

– Чего тебе, Мстислав? – вопросила она.

Я открыл рот, но не издал ни звука, как свежая рыба на разделочном столе. Милена тяжело вздохнула и стиснула мою ладонь холодными пальцами.

– Сочувствую твоему горю, сынок, ты тоже остался один. Но я не могу с тобой говорить. Я ничего не могу. – Она приложила ко рту дрожащую ладонь, и глаза ее наполнились слезами. – Оставь меня. Теперь мой удел – горе.

Я с трудом кивнул, оторопев, и дверь захлопнулась перед моим лицом.

– Она не помнит ничего, – прозвучал за моей спиной уже знакомый холодный голос.

Я медленно обернулся. Мара сверлила меня испытующим взглядом темных ледяных глаз.

– Ты знала об этом? – вырвалось у меня.

Мара кивнула.

– Отчего ты ничего не сказала?! – в сердцах вскричал я.

– Даже мне не позволено вмешиваться в ход вещей, плотник, – ответила она. – Но я пыталась тебе подсказать.

Я стиснул зубы и склонил голову, признавая ее правоту.

– Что она такое?

Мара сверлила меня тяжелым взглядом, верно, раздумывая, отвечать или нет.

– Кумоха, – наконец изрекла она. – Старшая из сестер, что насылают болезни. Кумоха завладевает человеком, но ему это невдомек. Днем она не показывается, и человек ведет себя как обычно. А ночью она берет верх и выходит на охоту. Сперва вынюхивает самых больных, а после приходит за здоровыми. Вырезав одно селение, Кумоха идет дальше и овладевает новым телом, ибо ни один смертный не может выдержать ее вечно. Когда Кумоха покидает тело, от него остается лишь оболочка. Мать твоей невесты уже мертва, плотник, она просто еще не знает об этом.

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Кумоху можно убить?

Мара покачала головой.

– Нельзя, но ее можно отвадить от деревни, заколов того, кем она овладела, серебряным клинком.

Я кивнул. Оружие из серебра было в каждом доме: как еще защитить себя от нечисти, когда рядом не водилось ни ведьмы, ни ведьмака? В моей семье хранился серебряный кинжал.

Мара вдруг подступила ко мне, в беспросветных глазах ее протаяло беспокойство.

– Оставь эту затею, плотник. Ты не ведьмак, тебе не одолеть Кумоху. Беги отсюда, уноси ноги, покуда жив.

С моих губ сорвался нервный смешок, и Мара нахмурилась.

Не отрывая отчаянного взгляда от ее бледного лица, я горько изрек:

– И что с того? Мне нечего больше терять. Эта тварь отняла всех, кого я любил, обратила в пепел все, что было мне дорого. И я заставлю ее заплатить. – С этими словами я развернулся и двинулся прочь.