Книга Ледяная ночь. 31 история для жутких вечеров, страница 90 – Саша Гран, Анна Щучкина, Евгения Липницкая, и др.

Но их путь не закончился: неумолимая мучительница вела его дальше, они долго петляли меж надгробиями, покуда, наконец, не остановились у второй часовни. Угрюмый каменный фасад выпирал из тумана, старуха подошла к сооружению, погладила сморщенной рукой камень, точно признаваясь в любви родному существу. Затем вдруг резко обернулась и сделала шаг вперед: это произошло столь стремительно, что Алистар не успел отступить, ужасающая старуха оказалась прямо перед ним. Легким движением она сняла с волос шляпку, показав лицо.

Впрочем, подходило ли вышеуказанное слово под то, что открылось взору застывшего в ужасе Алистара? Едва ли. Как раз таки лицо у старухи отсутствовало. Или, вернее, оно было, но только тщательно скрывалось за многочисленными черными перьями. Они совершенно неестественно свисали с кожи, плотной занавесью закрывали глаза, вместо рта зияла лишь мшистая щель, из которой по бокам торчал пух. Как же этот рот мог вообще производить звуки?

Впрочем, разгадка пришла сама собой. Старуха довольно отчетливо произнесла:

– Я – Морриган, твой капкан. Смерть идет, не обойдет. Полгода тебе, затем навеки во тьме.

Эти роковые фразы как бы исходили из всего ее тела, словно она вся превратилась в один сплошной рот. Полгода? А потом смерть?

Алистар хотел взмолиться о пощаде. Он совсем не готов умирать! Ему пошел только пятый десяток, и пусть жизнь его лишена смысла, как можно уйти сейчас! И главное – куда? Бедняга зарыдал и бросился на колени перед старухой. В панике он чувствовал, как тонет в перьях, они забиваются ему в ноздри, рот, ему нечем дышать, а потом…

Алистар проснулся. Он по-прежнему находился в доме, ночная сорочка стала мокрой от пота. На дубовом столе чадила свеча, распространяя вокруг загребущие тени. Алистар почувствовал невероятное облегчение. Подумать только, что самый обыкновенный сон способен сотворить со здравомыслящим человеком! И ведь нелепица какая-то, перья… Он встал с кровати, разминая затекшие мышцы, а затем взгляд его вновь метнулся к столу. Корреспонденция. Заботливый камердинер (в эту счастливую для себя минуту Алистар был готов любить всех на свете) оставил ему два письма.

Алистару уже давно не писали: друзья остались в далеком прошлом, а близкие постепенно перекочевали на кладбище Бохермор. Тогда кто же ему написал? Уж не с того ли света ему ждать посланий? Ночной кошмар возвращался.

Алистар неуклюже вставил ноги в мягкие туфли и неспешно приблизился к столу. Он вдруг невольно провел аналогию со своим сном – медленно он брел за старухой, при этом отчетливо понимая, что над ним довлеет злой рок. С удивлением покосился он на первый конверт, кипенно-белый, со штемпелем голубого цвета. Больница! Алистар вдруг вспомнил, что не так давно посещал новомодную лечебницу. Он пришел туда с жалобой на часто появляющийся после еды сухой кашель, который не столько его пугал, сколько раздражал.

Быстро развернув бумагу, он пробежался глазами по строчкам. Расплывается. Алистар нацепил на нос пенсне и еще раз внимательно прочитал текст. С удивительным для подобного содержания хладнокровием он отложил письмо в сторону и глубоко задумался. Затем достал пергамент, гусиное перо и принялся подсчитывать траты. Катафалк, украшения, наем плакальщика, рассылка траурных карточек… Обо всем следовало подумать. Алистара не столь волновали деньги, однако в них он находил хоть какой-то смысл, и сейчас, прочитав свой смертельный диагноз, в первую очередь озаботился тратами, которые ему придется понести. Увы, кашель был не таким уж и безобидным. Ему осталось совсем мало, страшный сон оказался пророческим. Целый час Алистар потратил на то, чтобы все подсчитать: математические упражнения успокаивали разум.